Читать книгу - ""Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 - Игорь Валерьевич Осипов"

сберечь силы, но тогда перегорающая нить накаливания воспламенит фугас. Беспроигрышная ситуация.

Андрей на секунду задумался, а потом пожал плечами.

— Я поддержу ток, сколько смогу. Если надо, рассыплю в хлам аккумуляторы. Действуй!

Я не ответил, а раздавил лампу и сунул её в цинк с порохом. Только бы получилось! Только бы не додумались убить бычка, связав одно с другим, только бы не ударили на опережение по фугасу, пока он у меня в руках! Слишком много «если», но и иного пути нет.

И действовать надо самому. Это слишком опасно, и я точно не доверю Катарине, только-только встающей с земли. Она сейчас плакала от боли и заряжала пистолет трясущимися рукам. Если девушка подорвётся, до конца дней не прощу себе этого.

«Может, это и есть любовь?» — не к месту мелькнула мысль. Впрочем, мысли о любви всегда к месту, даже перед лицом смерти, потому как именно они отличают человека от безумного чудовища или безмозглого животного.

Я вздохнул, поджал губы и побежал к фургонам, где попытался проскочить между вбитыми в землю кольями.

— Падла! — вырвалось у меня, когда провод зацепился за что-то. Всё всегда происходит по закону подлости. Я дёрнул провод, а потом ещё раз, но он прочно запутался.

— Сей миг, юн спадин! — прокричала Урсула и, подбежав к нужному месту, вырвала из земли забытый зачем-то здесь колышек от палатки — именно он был всему виной.

Как только отцепился кабель, я положил цинк в трёх метрах от ближайшего фургона (дальше провод не дотянется, да и смысла нет тащить), а потом быстро помчался под защиту форталезы. Солдатки мне не мешали, лишь сопровождая взглядом. У них и так нервы были на пределе.

— Всё, теперь осталось лишь ждать и молиться, — пробормотал я.

Вот только кому молиться? В местных божеств после сплошных косяков с их стороны я не верил, а больше некому.

Вздохнув, я подошёл к Катарине и взял её за руку. Пальцы ощутили стиснутый кулак и зажатую в нём рукоять пистолета, нагретую теплом её тела. Ладонь храмовницы дрожала. Глаза девушки были красными от слёз, которые она еле сдерживала.

— Я раньше не боялась умереть, — прошептала она, глядя на дементэ, которые что-то обсуждали, крича друг на друга, а потом сглотнула. — У меня ничего не было, чтобы цепляться за жизнь. Забытая, никому не нужная кандидатка в Львиную Стражу, не прошедшая посвящение. Щенок, которого просто пожалели и не стали топить в пруду. Мне было всё равно, и я не покончила с собой только из-за мамы.

— А теперь есть за что цепляться? — тихо спросил я, глядя туда же, куда и девушка.

Катарина кивнула и тоскливо произнесла:

— Мы же не умрём?

— Нет, — прошептал я, ещё сильнее стиснув её руку в своей.

Храмовница ещё раз сглотнула и приоткрыла рот. Слёзы побежали по её щекам. Всё же девушка всегда остаётся девушкой, даже если она колдовской спецназ.

Катарина тяжело вздохнула.

— Я тебя люблю, — вдруг произнесла она.

— Я тоже.

Что ещё я мог ответить? Я не знал наверняка. А вот что точно знал, так это то, что если девушка погибнет, боль в душе будет адской.

Тем временем дементэ прекратили спор. Предводительница сложила артефакты в левую руку, а правую вытянула перед собой, изобразив пальцами непонятный жест: большой и указательный оттопырены, а остальные сложены. И так она начала медленно поворачиваться, делая маленькие шажочки. Я устал думать. Фраза «Пьенса, Юрис, пьенса» больше не работала: у неё села батарейка. Я просто отмечал происходящее, ставя галочки, как сторонний наблюдатель. Вот она повернулась в нашу сторону. Вот что-то выкрикнула, сменив специальный жест на обычный — указующий. Вот взмахнула зачарованным ножиком.

Только-только начавшая восстанавливаться защитная сфера, созданная санпиларом Акварели, опять лопнула, моргнув напоследок. Снова возник лазурный шрам, висящий прямо в воздухе, разве что более коротенький. От колдовского удара крайнему фургону отрезало невидимой горелкой дышла и половинку колеса, отчего телега накренилась и чуть было не упала на бок. Но ещё заметил, что на земле что-то ярко блеснуло, как сварочная дуга, и вверх потекла тонкая струйка белого дыма. Одновременно с этим маготдетектор издал пронзительный треск лопающегося хрусталя.

А потом дементэ, ведя обожжённую кислотой соратницу под руку, двинулись к нам. Предводительница не глядя резанула наотмашь ножом по воздуху, и зверь, красиво именуемый живодранским, заревел, будто его ударили бичом, и направился прочь лёгкой рысью, постоянно оглядываясь своих маленькими злыми глазами, спрятанными под массивными надбровными дугами.

Мне уже было плевать, что это было за световое шоу. Хотелось, чтоб этот сумасшедший день просто закончился и чтобы можно было лечь на траву и уснуть, даже не пожравши.

Из леса в противоположной стороне снова показались потеряйцы, но на сей раз они не нападали, а шумной гурьбой следовали за четвёркой неприятельниц. Лишь изредка самые дурные кидали ветки и камни.

Дементэ шли, и в какой-то момент та, что с артефактами, вдруг остановилась и выставила вперёд ладонь. Она словно наткнулась на стену, но потом упёрлась в невидимую преграду плечом и надавила.

Вокруг четвёрки заколыхалось розовое люминесцентное марево, а следом вспыхнула пепельная линия светораздела. Казалось, её облили спиртом и подожгли, так как в обе стороны от предводительницы дементэ по неровной серой линии побежал голубой призрачный огонёк, закончивший свой путь у самой кромки воды. Вот уж не думал, что защита против нечисти затормозит вражеские силы из числа живых.

— Андрюха! — закричал я. — Врубай ток!

Лейтенант молча щёлкнул рубильником, и я упал наземь и закричал во всё горло, увлекая за собой Катарину, хотя это было и нелегко. Я скорее повис у неё на плече, и пришлось тянуть, надрывая мышцы.

— Ложись!

Магодетектор резко взвыл в одном диапазоне, а начал снижать громкость в другом. Вражины попали в ловушку.

После моего крика почти все женщины рухнули навзничь, не понимая, зачем это надо, но чувствуя, что халумари так делает неспроста.

Прикрывая лицо ладонями, я глядел сквозь пальцы на находившихся всего в паре десятков метров от меня дементэ. Предводительница застыла с выпученными глазами, а потом до меня донеслось: «Падаль тухлая!», ибо женщина поняла всю жизненную несправедливость. Столько ломились в нашу сторону, столько крови пролили, и всё оказалось напрасным.

— Шах и мат, сука, — процедил я и закрыл глаза, когда график сигнатуры защитных чар очень быстро упал до нуля, а случилось это через какой-то пяток секунд.