Читать книгу - "Фантастика 2026-215 - Александр Изотов"

Перед глазами всплыли широко распахнутые желтые глаза кота из моего сегодняшнего сна. Наполненные презрением к двуногим, глаза эти будто удивлялись, до чего же надо ненавидеть себе подобных — взрослые люди по обе стороны океана вынашивают планы, как бы уничтожить друг друга. Всерьез раздумывают, как лучше убивать.

— А что, если дать им неожиданный ответ? — заговорил между тем Дима. — Оттуда же, с Северного Ледовитого океана. Из-подо льда. То есть они ожидают ответа сверху, а он придет снизу. Ракета с подводной лодки пробивает толщу льда, прорывается наружу и летит поразить врага.

— А что, у нас там возможностей немало, — неожиданно улыбнулся Устиновский, — в первую очередь заняться разработкой маршрутов, выбрать самые подходящие для нанесения удара. А уж потом…

Клавдия старательно записывала все его указания.

В пыльной каморке между тем становилось невыносимо жарко и душно. Время близится к обеду, июльское солнце безжалостно припекает крышу, под которой мы и находимся.

Первые капельки пота соскользнули со лба на веки, раздражая глаза. Ольга тоже сидела вся мокрая. Интересно, и сколько мы здесь продержимся? Зная, как Устиновский любит растягивать такие совещания на долгие часы. А если они тут до ночи будут сидеть? Я вспомнила из рассказов Димы, как их шеф говорит в таких случаях: «Ах, уже полночь? Ну сейчас поспим немножко и рано утром продолжим». Ему для сна хватает четырех часов, и он думает, другим тоже.

Ну уж нет! Моего терпения надолго не хватит! Ольга пусть как хочет, а я сейчас же выхожу и иду на улицу! Однако, стоило мне представить, как я, вся мокрая и растрепанная, выберусь наружу и предстану перед серьезными людьми, так поняла, что готова терпеть и дальше.

— Товарищи, — вновь заговорил своим противным менторским тоном Зверяко, — мы, конечно, обязаны наращивать наш ядерный потенциал. Никто не спорит. Но нельзя забывать и о других нуждах нашей армии. Вчера, например, я звонил командующему Дальневосточным округом, обсуждали проблемы. И знаете, что он мне сказал в числе прочего? А то, что у него есть гарнизоны, где солдаты и офицеры вынуждены жить в палатках! Представляете? И ладно еще летом. А зимой, в сорокаградусный мороз?

— Пусть конкретно скажет, где именно, нагрянем туда с проверкой, — ответил Устиновский удивленно, — странно как-то. Мы же следим за этим. Денег на оборону выделяют достаточно. А сейчас, когда обострились отношения с американцами, так и вовсе. Сколько попросим, столько и дадут. Уж квартирами всех стараемся обеспечить. Дима, я тебе помог с квартирой?

— Да, Федор Дмитриевич, спасибо.

— И как, нравится?

— Конечно, — ответил мой муж.

— Да не тебе, — махнул рукой Устиновский, — жене твоей нравится?

— Очень.

— Ну вот и отлично, меньше пилить будет.

Все подобострастно рассмеялись.

Лично мне эта бравада с бешеными суммами на оборону не особенно понравилась. Ведь благодаря военным расходам люди сейчас не могут свободно пойти в магазин и прибарахлиться какими-нибудь модными вещичками. Фразу из одного старого советского фильма, где героиня смотрит на вешалки с одеждой и говорит: «Здесь же нет ничего» — суровая реальность, особенно в маленьких городах. А как прокатили девушку из того же фильма, продав лохмотья вместо кофточки?

Но что поделаешь? Если выбирать между мирным небом над головой и модными тряпками, тут и думать нечего. Любой нормальный человек выберет мир. Только мне странно, почему они так уверены, что США готовят планы нападения и обязательно разожгут войну? Неужели нельзя встретиться лидерам государств и просто спросить друг у друга? Как-то договориться между собой по-людски.

— Эх, если бы еще машины так же легко давали, как квартиры! — решил вдруг пошутить Рекасов.

— Размечтался, — фыркнул Зверяко.

— Эх, Жора, — покачал головой Устиновский, с улыбкой взглянув на Рекасова, — представь, что начнется, если каждому выдать машину! Нет, я не спорю, наша страна вполне могла бы наладить массовый выпуск автомобилей. И что? Вся толпа с тротуаров исчезнет, зато все эти люди будут стоять в пробках на дорогах. И, между прочим, загрязнять воздух выхлопами, да-да. А это очень вредно для здоровья наших граждан. Куда лучше трамвай, троллейбус и метро. Самые чистые виды транспорта.

— Да и культуры вождения у нас нет, — поддакнул авторитетно Зверяко, — все начнут между собой ругаться — того не пропустили, этого подрезали. А что будет твориться на заправках — очереди, склоки. То и дело будут объявлять, мол, не стойте, бензин закончился. А во дворах представь, что будет? Конец света!

— Да все будет машинами заставлено, — согласился один незнакомый мне генерал, — не пройти, не проехать. И опять же выхлопы прямо в окна граждан.

Я вспомнила свою прошлую жизнь и усмехнулась. Как же они правы! Ведь там все именно так — дворы забиты машинами, на заправках очереди, автомобилисты регулярно ругаются и нервничают. И да, дышат не воздухом, а выхлопами.

Но в большом городе без машины не проживешь. Я с любовью вспомнила свою японочку. Она же мне была как второй дом. До того удобно было на ней передвигаться. Хоть в дождь, хоть в снег — прогрела ее одним движением пульта, села в теплый салон и поехала куда надо.

— Ну, не все бы стали ездить на машинах, — смущенно пожал плечами Рекасов, — уж на работу утром точно удобнее на метро. Получается, дефицит машин создан искусственно, а людям-то нужно право выбора.

— Да какого еще выбора? — нахмурился Устиновский. — О чем ты говоришь? У нас же не анархия, в конце концов. В любом государстве людьми управляет правительство и закон. Людям дай волю, такое начнется!

— Товарищи! — вдруг подала голос Клавдия и слегка постучала по циферблату своих часов. — Начинается время обеда, прошу всех проследовать в столовую!

Мы с Ольгой облегченно переглянулись. В наших взглядах было написано одинаковое восклицание — «Слава Богу!».

— Что, устали? — резко осадил ее и подскочивших мужчин Устиновский. — А мы еще не закончили обсуждение. Если кому приспичило в туалет или покурить, можете выходить потихоньку, а нам не мешайте.

Офицеры, успевшие подняться, послушно сели обратно.

Во взгляде Ольги я прочитала отчаяние и обреченность. Она в моем, наверно, то же самое.

— Устали они, — продолжал строго выговаривать Устиновский, — я старше вас всех и почему-то не устал!

— Ну, вы человек сталинской закалки, —