Читать книгу - ""Фантастика 2026-212". Компиляция. Книги 1-25 - Владимир Матвеев"

Вадим увидел Гульнару. На сей раз она была занята, суетливо щелкала ножницами, приплясывая вокруг клиентки. Другая дама дожидалась своей очереди, сидя на стуле возле стены. Вадим поздоровался, Гульнара заулыбалась и помахала ему, точно старому другу.

— Что, писатель, устроился? Все путем?

Вадим ответил, что все отлично, поблагодарил за заботу.

Увидев кексы и конфеты, Екатерина Михайловна очень мило смутилась.

— Так и знала, что заставила вас тратиться! Вы ушли, а я подумала: что же это я брякнула-то? «Во время обеда поговорим»! Вынудила человека…

Она еще некоторое время причитала по этому поводу, и переживания ее были искренними, Вадиму еле удалось успокоить женщину.

— О чем вы хотели меня спросить, Вадим?

У него было чувство, что он продвигается ощупью в темноте, идет, не зная куда. Он не понимал, чего ищет, не мог внятно сформулировать ни одного вопроса, кроме: «Не видели ли вы в Верхних Вязах моей пропавшей дочери?» Но спрашивать об этом бессмысленно и, возможно, опасно; следовало просто собрать информацию и попытаться сделать выводы. В какой стороне копать, было неведомо, поэтому Вадим начал издалека.

— Екатерина Михайловна, вы ведь прежде в Доме культуры работали?

— Работала. Муж отсюда родом, а я сама из Октябрьского. Поженились, стали тут жить. Он на предприятии работал, я в Доме культуры. Я музыкант, у нас там кружки были. — Она взяла конфету. — Спасибо, вкусные такие, удержаться невозможно. Потом заместителем директора стала, а после и директором. Детей у нас с мужем не родилось, — Екатерина Михайловна грустно улыбнулась, — поэтому дети, которые заниматься приходили, были как бы немножечко и мои тоже. Потом муж умер, сердце. Молодой был, но инфаркт не спрашивает. Я подумывала уехать обратно в Октябрьское, но… В родительской квартире брат с женой, дети. Зачем у них под ногами путаться? Так и осталась. И не уеду уже. — Это прозвучало безо всякого пафоса или тоски, просто констатация факта. — Потом, как народ разъезжаться стал, Дом культуры закрыли. У нас не только кружки были, еще и библиотека, и танцевальный клуб, и шахматный, и много чего полезного. Но кто заниматься будет? И преподаватели разбегались. Вот и закрыли. Я на почту перешла. Спасибо, дали возможность до пенсии доработать. А теперь и вовсе одна осталась, тружусь. Ничего, справляюсь пока.

— Здесь совсем мало народу.

— В былые-то времена шумно было, людно. А сейчас… Скрипим потихоньку. Вымираем. Доживаем свой век.

Слова опять прозвучали без надрыва или желания пожаловаться на горькую долю. Просто так сложилось: выживание в предлагаемых обстоятельствах.

— Поликлиника у нас имеется, аптеки, магазины, почта. Можно подстричься, еды купить, машину починить. Так жизнь и идет. Молодежи, конечно, нет. А что тут им делать? Учиться негде, школы нет. Техникум был производственный, так тоже уже лет двадцать с лишком закрылся.

— Город стал… — Вадим замешкался, подбирая слово, — жизнь в нем стала замирать после перестройки, в девяностые?

Екатерина Михайловна бросила на него быстрый взгляд, который Вадим не смог истолковать. Кажется, она оценивала степень его осведомленности.

— Предприятие крепкое было. Можно сказать, процветающее. Просто… — Открытость внезапно испарилась из речи Екатерины Михайловны, теперь она вела себя и говорила, как человек, который тщательно следит за тем, чтобы не сказать лишнего. — После первого провала вскоре случилось землетрясение, потом еще одно. Образовался второй провал, работать стало не просто опасно, а невозможно. А там и Школьный провал возник. Территория рудника стала опасной зоной, работа прекратилась, а поскольку почти все жители Верхних Вязов трудились на…

— Да-да, Екатерина Михайловна, я в курсе. — Подобные сведения можно почерпнуть из Интернета. Вадим понимал: женщина недоговаривает что-то важное. — Расскажите, пожалуйста, как образовался первый провал. Были предпосылки?

— Я не специалист, конечно. Но пустоты под городом были. Насколько я понимаю, так всегда и бывает, когда из недр земли что-то выкачивают. У нас же не обычное предприятие было, а рудник. Соли из земли добывали. Вроде бы меры принимались, чтобы избежать обвалов. Но, видно, недостаточные.

— Однако первый провал, Боковушка, не на территории рудника, — заметил Вадим, — а в стороне. Там никаких разработок не вели.

Екатерина Михайловна прикусила губу.

— Вас что-то беспокоит? — как можно мягче спросил Вадим. — Не хотите вспоминать об этом?

Екатерина Михайловна, человек до крайности совестливый и ответственный, устыдилась. Ей конфет принесли, кексами угощают, а она на вопросы не желает отвечать?

— Вы уж простите меня. Я не пытаюсь от вас утаить что-то… Вы правы, некоторые вещи вспоминать тяжело. У нас с мужем были друзья, Семеновы. Знаете, бывает, сойдешься с кем-то, отношения сложатся лучше родственных. Вот и мы так. И в будни, и в праздники вместе. Наташа в библиотеке работала, Костя с мужем моим в одном отделе, оба инженеры. И детей у них тоже не было. У Наташи выкидыш случился, врачи утверждали, больше рожать не сможет. Брат Кости в Октябрьском жил, в музее краеведческом работал. Иннокентий был одержим наукой, только про раскопки и мог говорить. Горел своим делом, понимаете?

Вадим кивнул: кому понимать, как не ему?

— А тут надо пояснить еще… Может, вы знаете, места у нас уникальные. Сотни миллионов лет назад, Иннокентий говорил, еще до эпохи динозавров, на территории большей части Урала был океан. Ни гор не было, ни лесов — один сплошной огромный океан! Удивительно, правда? Это уже потом произошли тектонические изменения, различные катаклизмы, в результате чего появились Уральские горы, а вместо океана — озера, речки, протоки. Я к чему говорю… В наших краях остались многочисленные следы того древнего океана, мы как будто находимся на его дне. Постоянно ведутся раскопки, находят окаменелости моллюсков, растений, раковин, еще что-то, я не разбираюсь. Иннокентий был во все это погружен. И вот, Костя с Наташей рассказывали, он решил, что вблизи Верхних Вязов есть место, где обитал редкий вид животного.

Екатерина Михайловна стиснула руки.

— Меня это не очень занимало, я не вникала особо, знала только, что Кеша, то есть Иннокентий, буквально бредил этим. Чтобы провести полноценные раскопки, деньги нужны, а средства ему не выделяли. Точно не скажу, но никто в теорию Иннокентия не верил. Или считали ее незначительной. В общем, он взял отпуск и решил все организовать самостоятельно. Но одному трудно было бы, предполагалось, что копать придется глубоко, и он уговорил брата. Костя Кешу очень любил, отказать не мог. Хотя они с Наташей отпуск иначе планировали провести. Редко ссорились, но в ту пору Наташа сердилась на Костю, дескать, потакаешь смехотворной идее брата, который повзрослеть не может.

— В итоге Костя отправился с Иннокентием на раскопки?