Читать книгу - "Между войной и миром - Владислав WISE"

котором Ермолаев-Оберлендер узнал того самого англичанина, который вчера вечером в ресторане присутствовал при передаче советнику советского посольства конверта с деньгами.

А потому, когда господин Норт, подписавший договор о поставках техники фирмы в СССР на Урал, передавал его на подпись Вадиму Николаевичу Ждановцу, Ермолаев-Оберлендер перехватил этот договор в свои руки и принялся его внимательно изучать.

— Но позвольте! — растерялся Ждановец.

— Это возмутительно! — вскричал москвич из министерства под ошеломлённые взгляды присутствующих англичан.

— Что вы себе позволяете! — возмутился советник посольства.

— У меня есть для этого полномочия! — отрезал Егор и нашёл глазами пункт в договоре, позволяющий англичанам поставлять в Союз всякий устаревший хлам.

После этого Ермолаев-Оберлендер подозвал переводчика (младшего лейтенанта Васькина).

— Антон Игоревич, сверьте русский и английский варианты текста этого документа.

И передал документ знатоку английского языка. Сделал он это умышленно. Майор Оберлендер сразу нашёл несоответствие в текстах, но никто не должен знать, что он владеет английским. Чтобы ни у кого не возникло вопроса, а где он его изучал?

Как и ожидал Ермолаев-Оберлендер, переводчик не подвёл. Он нашёл, что английский текст не полностью соответствует русскому, и давал англичанам право не нести ответственности за нарушение договора в части рекламаций по вопросам качества оборудования. После этого Васькин положил договор перед Ждановцом и негромко сказал, указывая пальцем на русский и английский тексты.

— Здесь расхождения.

И объяснил в чём.

— Извините, господа, — засуетился переводчик от фирмы, — это случайная техническая ошибка перевода. Мы всё немедленно поправим.

— Не стоит, — сказал Ермолаев-Оберлендер. — Этот договор мы подписывать не будем.

Ждановец изумлённо взглянул на Егора. Тот понял немой вопрос руководителя Группы карьерных разработок Урала и пояснил.

— У меня есть на это полномочия от Бориса Николаевича.

— Тогда, — Ждановец поднялся и обратился к онемевшему от такого поворота событий директору английской фирмы. — Я подписывать ничего сегодня не буду.

И разъяснил.

— Если вы на самом деле заинтересованы в равноправном и полноценном сотрудничестве, присылайте своих представителей в Свердловск с новым договором, а пока извините.

— Вы за это ответите! — заявил Ермолаеву-Оберлендеру дышащий злобой советник посольства по экономическим связям.

— Заткни свою пасть и не тявкай! — посоветовал Ермолаев-Оберлендер и обернулся к Вадиму Николаевичу и Антону Игоревичу.

— Вы не находите, товарищи, что нам тут делать больше нечего?

— Да, разумеется, — согласился Ждановец. Поднялся, вежливо поклонился англичанам, и направился к выходу в сопровождении переводчика, представителя министерства и Егора. Советник советского посольства, обозлённый оскорблением, услышанным от Ермолаева-Оберлендера, остался что-то объяснять англичанам.

На улице взяли такси. Не ехать же в роллс-ройсе фирмы после такого скандала.

В посольстве коротко изложили ситуацию первому секретарю посольства. Дипломат был озадачен ситуацией, случившейся при нём едва ли не впервые и отпустил свердловчан в гостиницу. Здесь москвич и свердловчане ещё раз обсудили сложившуюся ситуацию. А Ермолаев-Оберлендер в точности в письменном виде изложил неприемлемый пункт договора. Прочитав его, все сошлись во мнении, что подобное подписывать нельзя. И вынесли благодарность начальнику отдела перспективного развития региона Свердловского обкома партии за защиту интересов государства и за то, что он спас всех присутствующих от больших неприятностей в будущем. После чего занялись сбором вещей, если вдруг сегодня же придётся выезжать.

Два часа спустя в номер, где проживал Ермолаев-Оберленедр, зашёл мужчина сурового вида и попросил Егора проехать с ним на беседу в посольство.

Когда они вдвоём вошли в кабинет первого секретаря, там находился советник по экономическим связям Троицкий и двое молчаливых крепких парней.

— Егор Егорович! — первый секретарь с негодованием смотрел на Ермолаева-Оберлендера. — На каком основании вы посмели оскорбить представителя советского посольства в присутствии иностранцев?

— Отвечу, — произнес Ермолаев-Ооберлендер спокойным тоном, — но пусть все выйдут.

Первый секретарь удивлённо посмотрел на Егора и велел.

— Товарищи, пожалуйста, оставьте нас.

Через полминуты в кабинете остались трое: первый секретарь посольства, мужчина, который доставил Егора в посольство, и сам Егор.

— И? — посмотрел на Егора первый секретарь.

— Вчера, в двадцать один тридцать восемь по местному времени, в ресторане, расположенном у Биг Бена господин Маринер, один из замов господина Норта, передал советнику Троицкому конверт с пачкой денег.

Первый секретарь посольства и глава службы безопасности посольства, его функции Егор определил сразу после того, как тот остался в кабинете когда всех попросили выйти, изумлённо переглянулись.

— Я это видел собственными глазами.

— Вы были в ресторане? — удивился безопасник.

— Нет, в кафе напротив. Но оттуда было очень хорошо видно всё, что происходило в ресторане.

— Что вы делали в этом кафе?

— Вопрос к Москве.

Подобный ответ в переводе на простой язык означал: дело не вашего уровня и не вашей компетенции.

— Почему не сообщили нам вчера или утром?

— Я не знал, от кого советник получил конверт. Выяснил только на церемонии подписания, где присутствовал господин Маринер.

— Кто ещё знает об этом?

— Только я.

— Вы сообщите об этом в Москву?

Это делать лучше вам. Может быть, у вашего начальства в Москве возникнут свои планы в отношении советника и его дальнейшего использования.

Хорошо, пока — никому.

Глава службы безопасности посольства посмотрел на первого секретаря. Тот в знак согласия кивнул головой.

— Троицкого накажем за плохо подготовленный договор. А что делать с вами? — первый секретарь вновь посмотрел на Егора. — Ну, нельзя же было так грубо при посторонних.

— Извините, не сдержался. Ненавижу продажных тварей.

— Ладно, мы сообщим о происшедшем в МИД и ваш обком партии. Пусть там решают, что с вами делать. Вы свободны.

Начальник службы безопасности посольства вышел вместе с Ермолаевым-Обердендером и велел своим подчинённым отвезти Егора в гостиницу, а советника пригласил в кабинет первого секретаря.

«Хорошая разработка, — думал Егор в салоне самолета, которым летели в Москву, — Сдать жадного и глупого агента, чтобы укрепить мой рейтинг в Союзе, как преданного партии человека. Понятно, что все мои похождения по Лондону и контакты с представителем спецслужбы зафиксированы, и будут предъявлены мне при вербовке. Интересно, кто будет вербовать: Сара Абрамовна, Яков Маркович или кто-то третий?»

В Москве свердловчане не задерживались. И в день прилёта выехали к себе.

Да и чего задерживаться?

В Москве уже знали о происшествии в Лондоне. И направили соответствующее послание Первому секретарю Свердловского обкома парии.

Утром следующего дня.

Короткий приём у Первого секретаря обкома, в обком с вокзала их доставила дежурная обкомовская машина, присланная в аэропорт для их встречи. Борис Николаевич поблагодарил Ждановца и переводчика за поездку, и они отбыли. Ждановец — домой, переводчик — в Управление Свердловского КГБ.

Ермолаева Ельцин задержал в кабинете. Когда они остались одни, Борис Николаевич сказал.

— Егор Егорович, мне сообщили о том, что произошло в Лондоне. Звонили из Москвы