Читать книгу - "Студент: Чужие Деньги - LikanTrop"

Я про себя сразу перевёл эти категории на «продажа водки», «напёрсточники с катранами». Рынок и вокзал выделили в отдельные категории тоже понятно почему — скорее всего доходы там из разных источников, особенно на вокзале. Каждый из которых не вполне законный. А в такие детали лучше парня было не посвящать.

— Тут я исхожу из тех данных по приходу и расходу, которыми будет делиться со мной Павел Семёнович Чернявский, — добавил Веня.

— А вы с Пашей парня уже познакомили? — повернул я голову в сторону брата.

— Ага. Утром представили, — лениво кивнул он в ответ.

— Дополнительный доход: основное — ларьки, таксопарк в Шереметьево и видеосалон плюс автомастерская. Вынесено в отдельную категорию с пометкой «воинская», расходы по ней так же идут отдельной графой. Тут мне ещё предстоит провести ревизию товара и непосредственно побывать на местах, — отодвинув тетрадку в сторону, парень придвинул следующую, поправляя снова спадающие на кончик носа очки. — Теперь по общим расходам помимо заработной платы. Имеется отдельная категория — сопутствующие траты. Размеры сопутствующих расходов каждый месяц указывает Павел Семёнович. С учётом пересчета выше перечисленного, мы подводим итог и определяем прибыль организации.

По «сопутствующим расходам» я догнал не сразу, но потом сообразил, что речь идёт о долях людей с руководящих постов нашего города: а именно — главмента, прокурора и мэра — или как там эта должность в Совке называется? Вылетело из головы.

— Итоговая прибыль под роспись выдаётся на руки Павлу Семёновичу и распределяется сообразно вашим договорённостям, — Вениамин закрыл тетрадь и поднял глаза. — Прошу прощения, что без глубокой конкретики, но цифры пока неполные и это всё, что я успел за половину сегодняшнего дня. К тому же выдача зарплаты отняла львиную долю этого времени.

— Молодец, Веня, — поднял я руку и показал парню большой палец. Я всегда ценил мастеров своего дела, и проделанной за несколько часов работой был впечатлён. — Вов, ты, надеюсь, парня зарплатой не обидел?

— Я вполне доволен, — заверил меня Вениамин. — К слову о вас, Святослав. В сейфе хранятся некие суммы в рублях и валюте. — Парень начал рыться в бумагах, наконец нашёл нужную тетрадку и раскрыл: — А, вот оно! Распишитесь, пожалуйста, о том, что они находятся у нас на хранении. И в дальнейшем, если нужно будет что-то забрать, тоже только через меня, если вас не затруднит.

Я подошёл, проверил списки. Ну что ж, вроде всё верно, тут была моя половина из ништяков Хромого: 222 тысячи 500 рублей, чуть больше трёх с половиной килограммов золота, 51 тысяча 500 в долларах и марках. Расписавшись в уголке трёх столбцов, я присел назад в своё кресло.

— Всем доброго вечера! — в дверь постучались, и внутрь заглянул Черный собственной персоной.

— О! Это ты, Паша, ко времени, — я поднялся, подошёл к нему, пожимая руку. — Раз у нас сегодня «день бухгалтера», предлагаю подняться к тебе в кабинет, обсудить детали по этой теме. Вов? — я обернулся и посмотрел на брата.

Через десяток минут мы уже сидели этажом выше, в просторном кабинете Черного, и пили горячие напитки. Угодливый Котя притащил на подносе печенье и аккуратно нарезанные бутерброды, а Паша самолично погрел кипяток в электрическом чайнике. Вскоре мы расположились вокруг массивного стола — кто в креслах, кто на мягких стульях — и принялись за нехитрую снедь.

Я отпил обжигающе-горький кофе, с удовольствием закусил песочным печеньем. Вова сосредоточенно жевал бутер с сервелатом, изредка поглядывая на тяжёлые портьеры на окнах, за которыми давно уже сгустились ноябрьские сумерки.

— Так о чём ты поговорить хотел? — Черный посмотрел на меня одним глазом (второй, косой, привычно ушёл куда-то в сторону), отставил пустую чашку.

— О бухгалтерии, Паша. Я же сказал. А именно о той ее части, которая на тебе. Можно в общих чертах. Я так понимаю, Вову ты уже в эти дела погрузил? — я покосился на брата, который как раз откусывал бутер с сервелатом. Тот заметил мой взгляд, быстро кивнул и продолжил точить своё лакомство, даже не пытаясь скрывать аппетит. — Ну и про то, сколько мы кому отстёгиваем: в горисполкоме, милиции, прокуратуре… Ворам.

— А мы будем отстёгивать еще и Ворам? — удивлённо посмотрел на нас Вовка, отодвигая от себя чашку, — об этом мы не говорили.

— А как ты хотел? Думаешь, Хромой тут за красивые глаза был на город поставлен? — фыркнул Черный, доставая из пачки сигарету, но пока не закуривая — слишком уютно, не хотелось портить атмосферу. — Хромой в свое время договорился на тридцать процентов с прибыли. И это ещё по-божески.

— Ахренеть! — выпалил Вова и даже недоеденный бутер на стол отложил. Он откинулся на спинку стула и уставился в потолок с выражением человека, которого только что окатили ледяной водой. — Нахер они такие красивые нам нужны? Меня они на город, например, не ставили.

— Ну, брат, тут ты не прав, — покачал я головой, отпивая из чашки кофе. Горячий напиток обжёг губы, но я даже не поморщился. — Как раз сейчас очень даже нужны. На первых порах благословение для Паши на Долгопу, а значит и защиту от любых других поползновений — получить жизненно необходимо. К тому же они и заработать дают — на той же водке.

— Давали, — поправил меня Черный, глядя куда-то в сторону. — Хромому.

— Верно, — кивнул я, ставя чашку на стол и звонко постучал пальцем по фарфоровому боку. — Кстати, про водку. У меня есть три ящика. Два «Столичной» и один «Пшеничной». Отдам за четыреста рублей. У вас как с водкой, Паша?

— Хреново! На неделю осталось из запасов, — Черный провёл ладонью по лицу, будто пытаясь согнать усталость.

— А сколько вам гнали водяры и какой ассортимент?

— Раз в две недели по сто пятьдесят ящиков. Сто «пшеничной» по семь рублей и пятьдесят «Столичной» по десять. Дешёвая бойче идёт. Из-под полы заводская «Пшеничная» стоит двадцать пять, а «Столичка» — по тридцать сейчас. Недавно цены скакнули. Сбываем по семнадцать и двадцать три соответственно. Такси, рынок, гастроном, вокзал, теперь и ларьки… — Паша посмотрел на Вову. — Да много куда водка нужна.

— Это чуть больше двухсот бутылок в день на семидесятитысячный город, — прикинул я