Читать книгу - "Тайны затерянных звезд. Том 11 - Антон Кун"

делом, а не словом, доказать, что ты достоин этого титула. За это время почти все ассимилированные начинают понимать нашу идеологию. Начинают понимать, что наш путь — единственно верный. Начинают понимать, что их сама судьба привела сюда именно для того, чтобы они вступили в наши ряды.

— «Почти» все? — уточнила Пиявка. — То есть всё же не все?

— Как ни прискорбно — не все, — Ребит покачал головой. — Исчезающе редко, но всё же находятся люди, в которых даже спустя многие годы всё ещё живёт сомнение. И, если такие люди становятся переходящими, действительно существует шанс, что они попытаются оставить братство и затеряться в метрическом пространстве. Очень редко, но такое всё же случается. За всё время, что орден обитает в хардспейсе, такое происходило всего-то четыре раза.

— И что с ними стало, с этими четырьмя? — угрюмо поинтересовался Магнус.

— Они были уничтожены, конечно же! — спокойно ответил Ребит. — Как предатели нашего призвания. И как носители знаний и информации, которые не должны попасть в чужие руки, и тем более…

— Нашла! — возликовала Кори, перебив Ребита, и ткнула в одну из строчек в голографическом списке. — Вот оно! «Капеллан»!

— «Капеллан», «Капеллан»… — Магнус нахмурился, сведя брови в одну. — Что-то знакомое… Это тот, на котором вы себе госпиталь оборудовали?

— Да, это он! — подтвердил Ребит. — Мобильная космическая медицинская лаборатория «Капеллан». Деятельность — проведение самых необычных медицинских экспериментов, в том числе таких, для которых требуются условия космоса.

— Например? — Кайто резко заинтересовался темой.

— Например, создание антидота для глэйпа, — вместо Ребита ответил капитан. — Слыхал я одну историю про этот «Капеллан»… Что, мол, он и исчез-то только лишь потому, что на нём пытались создать антидот от глэйпа, а создателям и торговцам этим самым глэйпом такие идеи, конечно, не нравились. Вот они и сделали так, что «Капеллан»… Пропал. А он, оказывается, в хардспейсе был на самом деле.

— Как тут посмотреть информацию, которую вы вытащили с серверов корабля⁈ — почти крикнула Кори, нервно листающая длинную простыню текста. — Где она⁈

Ребит молча протянул руку, сделал несколько движений пальцами, и перед Кори возникла ещё одна стена текста, которую она так же быстро начала пролистывать…

И буквально через несколько секунд остановилась. Задержала пальцы на одном из пунктов, и осторожно, будто боялась сломать хрупкую голограмму, коснулась его.

Пункт назывался «Создание лекарства от 'звёздной лихорадки». И возле названия стояло ещё одно слово, явно рабочая пометка — «успешно».

— То есть, у вас всё-таки было лекарство от «звёздочки»… — едва слышно прошептала Кори, не сводя взгляда со списка.

— Да, конечно! — Ребит пожал плечами. — Разве я говорил, что у нас его нет? Я говорил лишь, что наши пояса бесполезны в метрическом пространстве, и ничего кроме этого.

Кори посмотрела на него таким взглядом, что сразу и не поймёшь — то ли она сейчас бросится на него, то ли расплачется.

— К сожалению, пространство не знает о том, что мы — его стражи и защитники, — действительно, с сожалением в голосе продолжил Ребит. — Поэтому «звёздная лихорадка» одолевает моих братьев точно так же, как и остальных людей. И в хардспейсе это проявляется как никогда быстро и резко, как вы сами могли заметить. Боюсь, если бы не лекарство, созданное экипажем «Капеллана», мы бы вовсе не смогли закрепиться в хардспейсе и создать свою базу.

— А если бы он сюда не попал, то это лекарство было бы у всего человечества! — возразил Кайто.

— Боюсь, что он не мог не попасть сюда, юный друг, — Ребит покачал головой. — Для того, чтобы изучать «звёздную лихорадку», экипажу «Капеллана» нужны были две вещи: больные этой самой лихорадкой и спейс-прыжки, заставляющие их испытывать приступы. Много спейс-прыжков. Фактически, вся история изучения «звёздной лихорадки» на «Капеллане» — это бесконечная череда прыжков из системы в систему, один за другим, на разные расстояния, по разным векторам, с разной загрузкой. На счету «Капеллана», по данным бортового компьютера, более семнадцати тысяч спейс-прыжков за всё время эксплуатации, и при таких вводных его попадание в хардспейс было лишь вопросом времени.

— Кошмар… — капитан вздохнул и опустил взгляд. — Прыгать, прыгать и прыгать через спейсеры в надежде, что какой-то из прыжков даст тебе ответ на самый главный вопрос, а в итоге оказаться там, где нет вообще никаких ответов.

— Отнюдь, — улыбнулся Ребит. — Всё было с точностью до наоборот!

— В смысле? — не поняла Кори. — О чём речь?

— Когда «Капеллан» попал сюда, когда команда поняла, что куда ни лети, вокруг ничего нет, они приняли тяжёлое, но волевое решение. Продолжать свои исследования, несмотря на сложные условия. В хардспейсе они получили то, чего не могли получить до этого — все их наблюдаемые пациенты одновременно впали в глубокие приступы «звёздной лихорадки», что позволило одновременно изучить их, сравнить сигнатуры биоритмов мозга каждого из них и докопаться до истины. Понять, почему происходят приступы и что нужно сделать, чтобы их не было.

Ребит перевёл взгляд на Кайто и спокойно продолжил:

— Так что, мой юный друг, скорее всего ты не прав. Если бы «Капеллан» не попал сюда, в хардспейс, то никакого лекарства бы так и не придумали.

— А какое придумали? — буркнул Кайто, явно не собирающийся сдавать позиции. — Что вообще является лекарством от «звёздочки»?

— «Лекарство» это не совсем правильное слово. Скорее, это поддерживающая терапия, которую надо проходить раз в год. Она меняет пропускную способность натрий-калиевых каналов в клетках человека, из-за чего его нейроны перестают резонировать. Раз в год процедура на два часа — и никакая «звёздная лихорадка» больше не страшна, это ли не чудо?

Он улыбнулся, глядя на Кори, а она продолжала смотреть на него так, словно он пообещал ей конфету, а вместо этого съел её сам.

— А что ещё у вас есть? — я подошёл к голографическому интерфейсу, смахнул в сторону всё, что касалось «Капеллана» и принялся листать список сам. — О, ну-ка… Экспериментальная орудийная платформа «Каркас»?

— Очень интересный экземпляр, должен сказать! — со вкусом произнёс Ребит, и это был первый раз, когда он проявил какие-то эмоции по отношению к кораблю, ну, кроме «Небулы», конечно. — Можно сказать, что это небольшой искусственный планетоид, каждый квадратный метр поверхности которого — это