Читать книгу - "Фантастика 2026-106 - Игорь Евгеньевич Кулаков"

Мы вычистили авгиевы конюшни, выгнали самых отъявленных лодырей и воров, но главное сражение было впереди.

Сегодня был день «Х». Большая плавка.

Я стоял посреди цеха, чувствуя себя дирижером оркестра, где вместо скрипок — тигли, вместо барабанов — молоты, а музыканты еще вчера играли на ложках и свистели в бересту.

Атмосфера была наэлектризована. Раевский носился между лабораторией и весовой, как ужаленный в одно место заяц. Белый фартук на нем уже не был белым, очки съехали на кончик носа, а в глазах горел тот самый безумный огонь, который бывает у ученых перед открытием чего-то важного или просто взрывом лаборатории.

— Андрей Петрович! — крикнул он, подлетая ко мне с журналом наперевес. — Шихта готова! Кремнезем в норме, фосфор убрали, марганец… Марганец, Андрей Петрович, как в аптеке! Несколько раз перемерял!

— Выдыхай, Саша, — усмехнулся я, хлопая его по плечу. — А то лопнешь. Весы проверил?

— Дважды! Нет, трижды! Сам калибровал эталонными гирьками!

Архип, примчавшийся вчера из Волчьего лога на «Ерофеиче» (наш вездеход теперь курсировал между заводами как рейсовый автобус, пугая до икоты ямщиков и вызывая священный трепет у местных жителей), стоял возле горнов. Вид у него был монументальный. Он с любовью оглаживал бока новых тиглей, которые сам же и лепил, обжигал трое суток, не спавши, и привез, завернутыми в войлок, как младенцев.

— Ну что, Архип, не треснут? — спросил я, подходя ближе.

— Обижаете, Андрей Петрович, — пробасил кузнец, не отрывая взгляда от глиняных сосудов. — Глина наша, белая, с графитом толченым. Звонкая, как колокол. Я их на сухую простучал — поют! Температуру выдержат, хоть чертей в них вари.

Но самым удивительным было не это. Самым удивительным был Илья Кузьмич.

Старый мастер, который еще недавно готов был утопить меня в шлаке, теперь развил такую бурную деятельность, что молодым оставалось только завидовать. Видимо, то, что я не стал его уничтожать перед Демидовым, а дал шанс сохранить лицо (и должность), переключило в его голове какой-то важный тумблер. Да и то, что условно поменялся вектор авторитетов, тоже имело место быть. Он понял: либо он с нами, либо он на свалке истории. И старый лис выбрал первое.

Кузьмич орал на подручных, размахивая руками, но теперь в его лексиконе появились новые, пугающие мужиков слова.

— Куда прешь, орясина⁈ — гремел он на парня с тачкой. — Сказано тебе — взвесить! Записать! А потом сыпать! Ты мне тут «на глазок» даже соль в суп не сыпь, понял⁈

— Понял, Илья Кузьмич… — лепетал парень, пятясь к весам.

— То-то же! У нас тут наука, мать вашу, а не богадельня!

Я смотрел на это и не мог сдержать улыбки. Переобулся старик в прыжке, виртуозно переобулся. Но главное — он работал. И работал на совесть, потому что теперь видел смысл, да и пути обратного не было.

Рядом со мной появилась Аня, с папкой чертежей под мышкой. Она модернизировала прокатный стан в соседнем цехе.

— Нервничаешь? — тихо спросила она, подойдя ко мне вплотную.

— Честно? — я выдохнул. — Как перед экзаменом по анатомии. Только там, если завалишь, можно пересдать. А тут, если мы сейчас выдадим брак, если сталь выйдет «кипящей» или хрупкой… Вся моя репутация полетит к чёртовой матери. И Кузьмич со своей «гвардией» вернутся к своим «окаянным очам» и плевкам в тигель на удачу. Скажут: «Видали? Барин поигрался, а железо-то не обманешь!».

Она взяла меня за руку.

— Не завалишь, Воронов. Ты ведь знаешь химию лучше, чем они знают содержимое своих бород. Ты дал им линейку вместо пальца. У них нет шансов сделать плохо.

— Твои бы слова да Богу в уши. Ну, или Менделееву, — пробормотал я.

— Кому? — переспросила она.

— Да так, одному толковому химику. Потом расскажу. Пора.

Я шагнул вперед, поднимая руку. Гул в цехе стих. Все замерли. Десятки глаз смотрели на меня — кто с надеждой, кто с недоверием, кто со страхом.

— Начинаем! — скомандовал я. — Огонь! Дутье на полную!

Загудели меха — теперь уже с приводом от паровой машины через кривошипно-шатунный механизм, ровным и мощным. Пламя в горне взревело, меняя цвет с красного на ослепительно-белый.

Началось таинство. Только теперь это была не магия, а строгий технологический процесс.

Раевский стоял с часами, отсчитывая минуты. Архип следил за цветом пламени через закопченное стекло. Илья Кузьмич тыкал пальцем в журнал, сверяя вес добавок.

— Флюс! — крикнул Архип.

— Есть флюс! — отозвался подручный, высыпая точно отмеренную порцию извести.

— Марганец!

— Пошел марганец!

Я ходил между горнами с пирометром, проверяя температуру.

— Горн номер три — недогрев! Добавить тягу!

— Есть добавить!

Это была симфония. Жесткая, индустриальная симфония огня и металла.

Когда пришло время разливки, напряжение достигло пика. Архип клещами вытащил первый тигель. Жидкий металл в нем сиял, как маленькое солнце. Он не плескался, не «кипел» пузырями газа — он был спокоен и плотен. «Успокоенная» сталь.

Струя металла полилась в изложницу. Ровная и густая.

— Остывать, — выдохнул я, когда последний тигель был опустошен. — Медленно. В золу.

* * *

Вечер того же дня.

Я сидел в кабинете управляющего (бывшем кабинете проворовавшегося приказчика, которого Демидов таки выгнал взашей), тупо глядя на карту Урала. Сил не было даже радоваться. Плавка прошла идеально. Образцы, которые Раевский уже успел проверить на твердость и излом, показали качество, о котором Демидовские заводы не могли и мечтать. Это была победа. Чистая, безоговорочная победа науки над шаманством.

Но меня грызла другая мысль.

Демидовские заводы — это, конечно, хорошо. Это ресурсы, это мощности. Но это и время. Чудовищное количество времени. Я провел здесь хрен знает сколько времени, выстраивая то, что должно работать само. А заводов у Демидова — как блох на барбоске. Невьянск, Тагил, Выйский, Лайский… Если я буду лично налаживать каждый, меня надолго не хватит. Я сдохну от истощения, или Аня меня пристрелит за то, что я помолвлен с домной, а не с ней.

Мне нужны люди. «Комиссары прогресса». Те, кого можно оставить здесь, чтобы они держали этот курс, пока я буду двигаться дальше. Архип — гений, но он один. Раевский — химик, но не администратор. Мне нужны инженеры. Местные. Те, кто знает эту землю, этих людей, но у кого мозги не заплыли жиром традиций.

И тут меня словно током ударило.

Я вспомнил.

Память из