Читать книгу - "Фантастика 2026-106 - Игорь Евгеньевич Кулаков"

вместо того чтобы просто рассчитать кислотность шлаков. Они не управляли процессом — они угождали ему, как капризному божеству.

Я устало поднял голову от записей, чувствуя, как меня распирает от хохота. Нервного, но торжествующего.

Демидов боялся, что я украду его секреты.

Украду? Да эти «секреты» надо сжигать на площади, как ересь!

Передо мной лежал не учебник, а список ошибок. Грандиозный каталог неэффективности. Я видел «дыры» в их технологии размером с домну.

Вот здесь, на этапе подготовки руды. Они не обогащают её толком, кидают пустую породу в печь. Тратят энергию на плавление камня, который потом уходит в шлак. Достаточно поставить простой магнитный сепаратор (грубый, механический, боже, да я его за день нарисую!) — и мы поднимем содержание железа в шихте на двадцать процентов.

Вот здесь, дутье. Они используют меха. Кожаные, скрипучие меха, которые дают пульсирующий, неровный поток воздуха. Печь «дышит», температура скачет. А у меня есть паровые машины! Я могу поставить турбонагнетатель. Простейший центробежный вентилятор. Ровное и постоянное дутье. Температура в ядре поднимется градусов на двести!

Я встал и начал ходить по кабинету. Мысли били по вискам.

Это было чувство бога. Нет, не того, что сидит на облаке. А бога-инженера из игры-стратегии, который открыл древо технологий и понял, что противники всё ещё бегают с каменными топорами, пока он строит танки.

Мне не нужно было изобретать ничего фантастического. Мне не нужны были нанороботы или лазеры. Мне просто нужно было применить законы физики и химии 7-го класса советской школы к этому средневековому варварству.

Я подлетел к карте наших будущих заводов, висевшей на стене, и начал чертить прямо поверх неё углем.

— Домна № 1… Ставим кауперы для подогрева воздуха. Используем отходящий газ — его там море, он горячий, он дармовой! Экономия угля — сорок процентов.

— Шихта… Дробилки. Грохоты для сортировки по фракции. Мелочь — в агломерацию. Крупное — в печь. Равномерность газопроницаемости столба шихты…

Я бормотал вслух, сыпал терминами, которых здесь никто не знал. Газопроницаемость. Легирование.

Я чувствовал себя хирургом, который вошел в палату к знахарям. Они лечили перелом подорожником и танцами с бубном. А я знал, как наложить гипс. И даже как вставить титановый штифт.

Павел Николаевич, старый ты лис… Ты держался за эти книги, как за святыню. Ты думал, что тут сокрыта сила твоего рода. А тут сокрыта его слабость. Твоя империя стояла не на «душе металла», а на чудовищном, невероятном терпении русского мужика и безграничных лесных ресурсах, которые вы сжигали без счета.

Но лес не бесконечен. И терпение тоже.

Мой взгляд упал на раздел «Прокат кровельного железа». То, чем славились Демидовы. Знаменитое железо, которым крыли крыши Лондона.

«Мазать валы салом медвежьим, смешанным с графитом толченым…»

Я хмыкнул. Смазка. Примитивная, но рабочая. Здесь они угадали. Графит работает. Но валы… Я всмотрелся в чертеж вальцов. Они были чугунные. Литые. С раковинами и неравномерной твердостью. Поэтому лист получался разнотолщинным.

Я сел и начал рисовать новый прокатный стан. Валки — стальные. Цементированные. Шлифованные. Мы сделаем их на моем новом токарном станке, который Аня доведёт до ума. Мы дадим такой класс чистоты поверхности, что демидовские мастера удавятся от зависти на собственных фартуках.

Или шихтование. Я открыл раздел о выплавке стали.

«Железо старое, подковы, гвозди ржавые — всё в дело идет, ежели переплавить трижды с углем древесным».

Ну конечно. Они науглероживали металл, просто «купая» его в угле. Долго, дорого, непредсказуемо.

Я делаю тигельную сталь. Настоящую. Контролируемую. Я могу взвесить компоненты на весах. Грамм углерода, грамм марганца… Марганец!

Я замер.

В местных рудах полно марганца. Они считали его грязью. Пустой породой. А это — ключ к износостойкости! Сталь Гатфильда! Броня! Рельсы, которые не стираются!

Если я научусь выделять марганец и добавлять его в нужной пропорции… Я получу сталь, которая будет резать их железо, как масло.

Меня трясло от возбуждения.

Это был не просто «скачок». Это была революция. Я мог за полгода пройти путь, который европейская металлургия ковыляла лет пятьдесят.

Я схватил чистый лист бумаги. Рука дергалась, не успевая за мыслью.

План модернизации:

1. Лаборатория. Хватит «окаянных очей». Нужны пробы. Химический анализ. Титрование.

2. Весовой контроль. Никаких «теленок руды». Весы на каждом этапе. Вход — выход. Баланс массы.

3. Температура. Пирометр! Хотя бы примитивный, оптический. Нить накаливания на фоне пламени в глазке. Сравнить яркость. Господи, это же элементарно! Лампочка, реостат, батарейка — у меня всё это уже есть для радио! Мы будем знать температуру с точностью до десяти градусов!

Я рассмеялся в голос. Эхо отразилось от стен съемного кабинета.

Демидов, ты подарил мне не просто ключи от своих заводов. Ты подарил мне инструкцию «Как не надо делать». И это был самый ценный подарок.

Я посмотрел на стопку книг. Теперь они не казались мне священными фолиантами. Это были учебники для двоечников. А я собирался стать директором этой школы.

Глава 20

Очередной визит в кабинет Демидова отличался от предыдущего кардинально. Если в прошлый раз я входил туда как завоеватель, пинком открывающий ворота вражеской крепости, то сегодня я чувствовал себя… ну, скажем, кризис-менеджером, которого пригласили в сумасшедший дом, чтобы объяснить пациентам, почему нельзя есть штукатурку.

Павел Николаевич сидел за своим огромным столом, как свергнутый монарх в изгнании. Сюртук на нем был безупречен, но лицо — серое, с желтизной, как старый пергамент. Он смотрел на меня не с ненавистью, а с какой-то обреченной усталостью человека, которого заставляют пить горькое лекарство.

Я не стал садиться. Я расхаживал по кабинету, раскладывая на всех доступных поверхностях — столе, приставном столике, даже на подоконнике — свои схемы.

— Итак, Павел Николаевич, — начал я, останавливаясь напротив него и опираясь кулаками о столешницу. — Мы закончили лирику. Приступаем к физике. Я изучил ваши книги. Всю эту вашу… «библию металлургов».

Демидов дернулся, словно от удара током.

— Не смей, — прохрипел он. — Это наследие…

— Это сборник рецептов для самоубийц, — жестко перебил я. — Я не буду ходить вокруг да около, времени нет ни у меня, ни у твоих домен. Давай по пунктам.

Я ткнул пальцем в первый лист, где была схематично (но понятно для идиота) нарисована домна в разрезе.

— Пункт первый. Дутье. Ваши меха — это прошлый век. В прямом смысле. Кожа сохнет, трескается и дает утечки. Давление скачет, как пульс у чахоточного. Печь «дышит» неровно, зоны горения