Читать книгу - "Фантастика 2024-78 - Андрей Коткин"

то ли зубы. Некоторых заставлял наклоняться, некоторых приседать. Как я понял, здесь было важно наличие конечностей, отсутствие кожных заболеваний и откровенных болячек.

Кстати, то, что мы стоим голые в одном строю с бабами, почти сразу забылось – сейчас народ волновало только одно – выгонят или оставят? На наше счастье, лекарь никого не выгнал. Пару раз, вроде как, засомневался, устроил более подробную проверку, но ничего не сказал.

И долгожданная команда.

– Одеться! – народ торопливо натягивал штаны, и сразу новая команда – У входа стоят корзины с хлебом. Подходите, получаете по куску хлеба. Вода в бочке там же. Кто поел, можете устраиваться в казарме – офицер махнул в сторону барака – Сортир сами видите где. А завтра с утра отправимся в учебный лагерь. Кому что не нравится, держать не будем. Никакой охраны, можете уматывать.

Да уж, местные вояки радушием не блистают. Или это один из способов отсева слабых? Я сам, если бы не нужда, ещё на десять раз подумал – а нафига мне такая армия, но сейчас я на всё согласен, даже если меня будут палками по башке лупить.

Короткая очередь у ворот к корзине с хлебом. Получив довольно толстый ломоть ржаного хлеба, устроился, как и остальные, на одной из скамеек. Одно хорошо – никто не орёт, не торопит. Да и обычных разговоров не слышно. Все в задумчивости жуют хлеб, поглядывая на своих возможных сослуживцев. Потом к бочке с водой, потом посещение сортира.

Казарма внутри оказалась одним пустым залом. Вернее, два ряда двухэтажных сплошных нар, которые видел разве что в старых фильмах про концлагеря. Ни малейшего намёка на матрасы, подушки. Голые доски, разве что с той стороны, что у стен, под углом прибиты доски, видимо, чтобы было куда голову положить. И снова невольные мысли – мы что, так и будем служить? Вот так вот, на голых досках спать? Разговоров почти не слышно. Женщины всё-таки скучковались и заняли нижний уровень в дальнем углу. Наверное, естественное желание безопасности, но мужикам было не до них, и в сторону женщин даже не смотрели. Сейчас бы со своими мыслями разобраться.

Никаких светильников. Быстро темнело, и народ стал укладываться спать. Хотя, чего там устраиваться? Ложись в любом свободном месте, кулак под щёку, вот тебе и постель.

В комнате можно было спокойно разместить и сотню новобранцев, так что я предпочёл устроиться на втором ярусе. И свободнее там, и ночью теплее будет (печки ведь тоже нет).

Те, у кого совесть чистая, довольно быстро уснули, и комната наполнилась ночными звуками казармы. Кто-то сопит, пара человек похрапывают, один почему-то стонать начал. То ли кошмары снятся, то ли на гражданке не всё хорошо закончилось.

А я лежал, пялился в темноту, и в голове снова извечный вопрос – а не дурак ли я? Вот какого хрена я сорвался с тёпленького места? Может, всё не так страшно и я сам себя накрутил на ровном месте? Ведь никто мне не грозил, не пугал. Наоборот, все обещали помочь, поспособствовать. Так чего я испугался на самом деле?

Лежал, перебирал все аргументы за и против, и всё-таки решил, что сбежал не зря. Взять хотя бы такой "банальное" событие, как прыжок сразу на четвёртый курс. Формально, всё в рамках правил, а вот по факту… Мало того, что в академии это случается крайне редко, а уж для артефакторов это вообще нечто из разряда фантазий и эпичных подвигов. И первое, что за этим последует, это повышенное внимание к моей персоне со стороны женской половины академии. А любопытствующая женщина, это… Что не узнает, то обязательно додумает. Под микроскопом изучат и мою учёбу, и мои поездки в Мёртвые земли, и мою родословную, и хрен его знает что они накопают или напридумывают. И очень может быть, что кто-нибудь захочет проверить мою импотенцию. Не, можно и с импотентом жить (если он успешный). В конце концов, многие женщины здесь вообще без мужиков живут, а если приспичит, можно и любовника завести или в публичный дом сходить. Но перед этим обязательно захотят проверить и моё мужское здоровье (вдруг там не всё так ужасно), и сразу бы выяснилось, что я – самый настоящий симулянт, а это по местным меркам очень "неприлично".

И как только стало бы известно о моём переходе на четвёртый курс, я бы оказался под пристальным вниманием со всех сторон. Спецслужбы (Горгона), государство (королева), военные (магистр), академия (та же деканша и другие преподы). И все заинтересуются – а с чего это вдруг обычный студент академии решил перескочить через курс?! Предложение ректора – это само собой, но ведь надо и в голове что-то иметь. Может, мы не знает чего-то важного, что знает тот же ректор? Да ещё и студентки, которые могут устроить за мной непрерывную слежку. Ещё и у парней может взыграть самолюбие (как это какой-то слабак артефактор вдруг оказался умнее и сильнее их? Кто-то ведь может и на дуэль решиться, чтобы удовлетворить своё самолюбие и гордыню. И хрен знает чем этот комок разных интересов закончится. Во всяком случае, спокойно учиться мне бы не дали. Не, нафиг-нафиг, лучше я в армии перекантуюсь, а там видно будет.

Учебка

Утро было таким же неприветливым, как и вечер. Едва начало светать, а уже кто-то заорал.

– Подъём! – не привыкшие к такому люди начали шевелиться, ошалело глядя на нежданного подъёмщика, а тот продолжал орать – Всем быстро сходить в сортир и пожрать. После этого уходим. И никого ждать не будем! – закончил он уже привычной угрозой.

Ну, вставать так вставать. Тем более, что особо-то и делать ничего не надо. Чтобы не ждать очереди в сортир, часть мужиков просто обступили его и без особых угрызений совести обоссали со всех сторон. Не очень красиво, но мне почему-то и это показалось очередной проверкой военных. У нас ведь тоже проводили подобные опыты, чтобы выявить границы допустимого и сдерживающие факторы у человека. Тоже запирали в комнате и не пускали в туалет. И смотрели – кто не постесняется поссать в углу, наплевав на мнение окружающих, а кто скорее сдохнет, но не станет делать этого в присутствии других людей.

Умывальников тоже не было. То ли экономили, то ли посчитали, что не особо-то они здесь и нужны. А кому очень надо, тот и из кружки умоется.

Снова кусок хлеба и вода из бочки, и вскоре во двор въехал