Читать книгу - "Фантастика 2024-78 - Андрей Коткин"

А вот мне нужно принять меры, чтобы не выделяться так явно среди остальных, поэтому никакого обеда, а то "морда сытая". Отныне буду питаться только тем, что дадут в солдатской столовой. Специально в грязи валяться уже поздно, но руки можно и не мыть в ближайшее время. Мозоли тоже за день не появятся. Не, можно, конечно, устроить кровавые, но они лишь покажут что я белоручка, и тяжёлое держал в руках несколько лет назад.

Мысленно сделал ревизию своей внешности, и чертыхнулся. Блин, и я ещё собирался куда-то бежать, соревноваться со спецслужбами! Если сверху вниз, то сразу бросится в глаза аккуратная причёска по местной моде студентов. Я ведь после практики день в бане провёл, отмокая, и там меня вычистили до скрипа, подстригли. Морда загорелая, но слишком сытая, гладкая, да ещё и бритая, в отличие от местных парней и молодых мужчин, не слишком заморачивавшихся растительностью на лице. Одежда ношенная, но чистая и добротная, которую может себе позволить далеко не каждый путешественник. Рубаха чистая, только из стирки, воротник не засаленный. В карманах вообще сплошной компромат – расчёска и носовой платок. И ногти на руках аккуратно подстрижены маленькими ножничками, а не обгрызены или грубо покоцаны ножом, как у того же корна. Мелочи, о которых я последнее время вообще не задумывался, но которые напрочь рушат предполагаемый образ простого парня. А ещё, оказывается, у меня на лбу написано – грамотный, и нужно что-то срочно решать со своей легендой.

То, что я не парень с рабочей окраины, это однозначно – достаточно глянуть на мои руки. То, что не аристократ, тоже понятно. Студентом я сам не назовусь, тогда что остаётся? Какой-нибудь приказчик? Я вообще ничего не смыслю в торговле. Писарь? Так почерк у меня испорчен давным-давно, и иногда я сам не понимаю что я там написал. По смыслу понимаю, но отдельных букв не разобрать. Слуга в приличном доме? Наверное, можно, но денег у обычного слуги на мою одежду не хватит. Так может, "особым" слугой? Не знаю, насколько это правда, но иногда парни трепались о таких слугах. История, в общем-то банальная – из-за недостатка мужчин состоятельные дамы частенько, чтобы не бегать с высунутым языком в поисках мужика (когда приспичит), заводят себе таких слуг из молодых мужчин. На любовника они не тянут, скорее, мальчики по вызову, которые всегда под рукой. Работой их никто не перегружает, подарки время от времени подкидывают, но хозяйка может отлучить от тела в любой момент без всяких объяснений, и прав у таких слуг никаких нет. Персональный член по вызову, который должен гарантировать готовность и здоровье, не более.

А что, такая легенда мне может и подойти. Она объяснит и мой ухоженный вид, и одежду, и грамотность. И говорить о своём прошлом ничего не надо – я же не могу трепать на каждом углу кого и как я ублажал. А почему я тогда оказался в армии? Да очень просто – хозяйка оказалась ревнивой стервой, и вместо того, чтобы просто пользоваться, стала устраивать скандалы по любому поводу и без. А почему в другой дом не ушёл? Так госпожа-то у меня со связями, и в других местах сумеет жизнь испортить. Так что лучше я в армии несколько лет отдохну, а то из-за бесконечного траха уже и встаёт через раз.

Я ещё покрутил такую картинку в уме. А что, может, и прокатит. Орать о своей истории на каждом углу совсем не обязательно, а в кратком изложении фантазия у мужиков дорисует всё остальное. А если начнут выпытывать подробности, можно вечерком пересказать несколько разделов камасутры. И людям интересно, и я ничем не рискую. Офицеры могут начать выспрашивать, но и для них честь дамы может стать удобной отмазкой. А я – "был при госпоже". И пусть сами гадают – при какой госпоже и чем я занимался. А если Горгона меня найдёт, все и так увидят её ревность. Но лучше такое не видеть.

Стало как-то веселее, и я уже с большим интересом стал посматривать по сторонам. Сидели, ждали вечера, но за следующие три часа пришло только двое желающих записаться в армию, да и то это были не новички, а уже служившие. Коренастый мужчина оказался мечником, и они с корном долго обсуждали куда лучше податься. Мелькали фамилии командиров, названия городов, где условия получше. Насколько я понял, уже служившие устраиваются на другом сборном пункте, и там есть возможность выбора где служить в дальнейшем.

Ещё приходила крепенькая женщина лет тридцати. Эта была лучницей, но уверенности у неё было не меньше чем у мужика. Снова фамилии, названия, но эта пока ещё думала, прикидывала, и неизвестно до чего додумается.

Часов в пять, наверное, корн решил, что больше ждать бесполезно. Старательно закрыл свою комнатушку, и мы пошли на сборный пункт. Шли какими-то закоулками, видимо, срезая путь, но через час добрались-таки до мифического сборного пункта. Сам пункт представлял из себя огороженный участок, на котором стояли всего два сооружения – одноэтажный барак и сортир. Корн сдал меня местным военным и сразу ушёл, а мне дали всего одну команду – ждать.

Чего ждать – неизвестно, но вдоль заборов стояли десятки скамеек, и на многих уже сидели жаждущие послужить. Люди подходили, подходили, и ближе к вечеру набралось человек сорок, причём, из них десяток молодых женщин. Часом в восемь, когда солнце уже начало касаться горизонта, появилось и местное начальство. Нас построили в одну линию и приказали раздеться догола. Раздались недоумённые возгласы, но тут вперёд вышел офицер и рявкнул.

– Молчать! – все притихли, глядя на начальство – Кому бабы или мужики покоя не дают, то тем не в армию, а обратно за забор, в весёлые дома. Отныне вы все солдаты, может, придётся в одной палатке спать, и вам будет без разницы кто вам стрелу в глаз пустит или мечом проткнёт, выпуская кишки. И жрать, и срать придётся рядом, так что забудьте что у кого между ног. Кому это не по нутру, пошли нахрен отсюда! – желающих не оказалось, и офицер, оглядев притихший строй, снова рявкнул – Раздеться!

Теперь послушались. Дико было раздеваться, когда рядом стояли голые мужчины и женщины, но сюсюкаться с будущими солдатами никто не собирался. Народ повздыхал, поматерился сквозь зубы, но разделся.

Пожилой лекарь с равнодушным лицом пошёл вдоль строя, проверяя непонятно что. Некоторых заставлял открыть рот, проверяя то ли горло,