Читать книгу - ""Фантастика 2026-213". Компиляция. Книги 1-28 - Леонид Демиров"

— Я разрываю наш договор! Оставь меня в покое! — выкрикнула Татьяна.

Бэр вздохнул. «Рад бы, но не могу. Независимо от желания я должен исполнять своё предназначение».

— Я не могу быть твоим симбионтом, ведь я в первичной форме, а не запись из Хранилища, — нашлась Татьяна.

«Ничего страшного. Я могу существовать самостоятельно или вселяться в тебя. Так даже лучше».

— Сколько уже прошло времени?

«В зачёт идут две минуты. Молодец. Не ожидал, что ты столь долго продержишься. Но ты же понимаешь, что это была разминка? Дальше будет гораздо хуже. Не сопротивляйся, иначе повредишься умом. Как показала практика, сумасшедшие необучаемы».

Татьяна собралась с силами.

— Я выдержу, давай!

Когда Клермон вспомнил о жене и вернулся за ней, он ужаснулся, решив, что её убили. Скорчившись, она лежала на полу, и около её живота блестела большая лужа крови.

У него подкатил комок к горлу, когда он увидел, что окровавленной рукой она сжимает кусок сырой печени. «Похоже, она стала такой же людоедкой, как демон-лис, и кто-то её убил», — мелькнула у него мысль.

Собравшись с силами, он перевернул Татьяну на спину. Переведя взгляд с её смертельно бледного лица, искажённого запредельной мукой, он уставился на окровавленную дыру в её внутренностях. «Мать-земля! Неужели она вырвала собственную печень? Зачем?» — растерялся он. Заметив чей-то любопытный взгляд, он сорвал с себя куртку, чтобы скрыть умершую от чужих глаз. «О моей жене и так достаточно сплетничают, не хватало ещё, чтобы её ославили людоедкой», — с горечью подумал он.

И тут случилось чудо. Татьяна застонала, и Клермон, подхватив её на руки, бросился к выходу. На подъездной алее стояло несколько экипажей, состоятельная публика предпочитала не афишировать своё посещение притона. Он направился было к ближайшей повозке, но путь ему преградила их собственная. Забравшись внутрь, он крикнул вознице, чтобы тот гнал во всю прыть. Не спрашивая, куда именно, Хоттабыч привстал и хлестанул лошадь так, что она заржала и с ходу перешла на бег.

Спустя некоторое время Татьяна зашевелилась, а затем окончательно придя в себя, приникла всем телом к Клермону. Заметив, что он до предела напряжён, она заглянула ему в лицо.

— Успокойся, дорогой! Со мной всё в порядке.

Клермон испытующе посмотрел на неё и ощутил, как лопается ледяная корка на сердце, что всё это время не давала ему дышать. Судя по бодрому виду, с ней действительно всё было хорошо.

— Уверена? — спросил он на всякий случай.

— На все сто! — заверила его Татьяна и провела ладонью по животу. — Как видишь, никаких ран, и платье в целости и сохранности, исчезли даже пятна крови. Ты же знаешь, звёздные демоны те ещё кудесники, они способны оживить даже мёртвого.

— Кто это сделал? Су Даджи?

Татьяна вздохнула.

— Не совсем.

Не проронив ни слова, Клермон выслушал её рассказ о происшествии, а затем лишь кивнул, когда она, обеспокоенная его настроением, попросила его не делать глупостей. Видя, что он не внял её словам, она слегка потопталась на его мужском эго, убеждая, что Ло Вень и демон-лис ему не по зубам.

— Не переживай, я же не дурак и не самоубийца, — Клермон мрачно усмехнулся. — Даю слово, что не полезу в драку, не имея способа заставить их пожалеть об издевательствах над тобой.

Он привлёк Татьяну к себе.

— Всё будет хорошо, моя любовь. Ты же знаешь, что я предельно осмотрителен и осторожен.

В ответ на это она убрала прядь его волос, закрывавших свежую рану на виске.

— Что-то меня берут сомнения в твоей осмотрительности и осторожности, ты же чуть не схлопотал топором в лоб.

— Ерунда, — Клермон отвёл её руку. — Ничего, моя драгоценная княгиня! Что бы ни случилось, мы, назло врагам, будем жить долго и счастливо.

— Знаю, любимый! Вдвоём мы сила. Да, что-то мне подсказывает, что ты собрался запереть меня дома. Не вздумай, всё равно не удержишь.

— И всё же я попробую.

— Не нужно, дорогой! Я больше не доставлю тебе хлопот. Вот увидишь, отныне я буду сама осторожность, — пообещала Татьяна.

Несмотря на её страстное обещание, Клермон отнёсся к нему скептически.

— Поклянись! — потребовал он.

— Клянусь! — с готовностью откликнулась она.

— Чем именно клянёшься?

— Жизнью наших будущих детей!

«Хлуд! Неужели она не понимает, что судьба может поймать её на слове?» — расстроился Клермон, но не подал виду.

— Ладно, верю. К тому же от всех бед всё равно не убережёшься. Главное, не лезь туда, где опасно. Хорошо?

— Хорошо, мой суровый князюшка, — улыбнулась Татьяна. — Люблю тебя! А чтобы ты не сомневался в этом, вот тебе доказательства.

— С ума сошла? Нас же возница услышит.

— Ну и что? Не ломайся, милый, я буду с тобой нежна.

— Бесстыдница! Сейчас же убери руку. Сколько раз тебе говорить, что порядочные жёны так себе не ведут.

Вместо того, чтобы пресечь нахальные поползновения жены, Клермон, в свою очередь, задрал подол её платья. Как положено бесстыднице, она не носила нижнего белья, но Тайра одела её как положено, чем доставила ему несказанное удовольствие.

И в самом деле, тонкое кружевное бюстье, забавные панталончики и белые шёлковые чулки с атласными подвязками придавали ей восхитительный шарм. Будь у Клермона склонность к поварскому искусству, он бы сказал, что на этот раз жена предстала перед ним в виде изысканного сексуального блюда, а не простой, хоть и сытной деревенской похлёбки.

Когда повозка заскрипела сильней обычного и вдобавок заходила ходуном, Хоттабыч догадался, чем занимаются его пассажиры. «Ну вот, а говорили, что князь пренебрегает женой, поэтому она не беременеет. Слуги вечно сочиняют про хозяев. Конечно, князь не промахнётся, но надо ему малость пособить», — ухмыльнулся старик и натянул поводья, чтобы лошадь сбавила ход, и повозка шла ровней. «Эх, молодость! Было время, когда я был таким же резвым жеребцом», — вздохнул он, заслышав страстные стоны княгини, а затем возобновившийся ритмичный скрип.

На развилке Хоттабыч остановился и после некоторого раздумья свернул на дорогу, ведущую к поместью североводского князя. Старик был упрям и, не имея приказа Ладмона, своего неожиданно обретённого хозяина, поехал бы домой, но ему было жаль молодую княгиню; перед его глазами до сих пор маячило её запрокинутое лицо со следами нечеловеческих страданий. Поэтому он был рад, слыша, что она