Читать книгу - "Крымский излом - Денис Старый"

как башкиры привычно добивали раненых. Да и самих пленных, если говорить честно, пускали под нож целыми сотнями, оставляя в живых лишь крепких юнцов, да тех, в ком победители разглядели слабохарактерных, покладистых людей.

Я сознательно оставил им это занятие — пусть сами определяют, кто годится в рабы. Нет, классическое рабство ставить на поток я не собирался. Но твердо считал, что взятый с оружием военнопленный обязан отработать на благо Российского государства пять, а то и все десять лет. А еще… нам Америку нужно заселять своими людьми. А вот пока до Америки доберется такой вот вояка, так и русским успеет стать. Еще покрестим по православному.

При этом его будут нормально кормить, и у него даже появится возможность заработать денег. Намывать золото по нынешним технологиям — процесс несложный, хотя невероятно трудоемкий и требующий постоянного внимания. В любом случае, чтобы заставить степняка промывать породу, долго обучать его не придется.

Суворов ответил не сразу. Сперва педантично сверился с картой. Именно эта невероятная основательность меня в нем и привлекала, хотя оборотной стороной такой въедливости была его некоторая медлительность. Зато если уж он говорил, то как отрезал:

— Два дневных перехода сегодня и один переход завтра. К вечеру будем у стен Перекопа.

Значит, так оно и будет.

— Петруччо! — громко позвал я Петра Скорняка.

Слишком уж много Петров развелось в моем ближайшем окружении, а этого толкового парня мне хотелось выделить. Уж не знаю, считает ли он благом то, что я переиначил его имя на итальянский манер, но по крайней мере, мне так было гораздо проще.

— Давай, оставайся здесь и проследи, чтобы державная доля при дележе не была урезана. Нам как воздух нужны отличные кони. Самых лучших забираешь моим именем, — приказал я.

Теперь я был абсолютно уверен, что при дележке трофеев моей доле, как императора, ничто не угрожает. Скорняк костьми ляжет, но всё сделает в лучшем виде. А породистые лошади для нас сейчас — колоссальный ресурс. Нам жизненно необходимо как можно быстрее начать разводить сильных, крупных коней для тяжелой кавалерии.

Между прочим, я всерьез задумываюсь над тем, чтобы выписать из Курляндии молодого, но пока еще совершенно нищего Бирена. Или как там его настоящая фамилия? Он ведь, наверное, еще не успел переиначить ее, подражая французским герцогам Биронам. В прошлой истории он весьма результативно занимался разведением лошадей. Да, при этом он сильно отвлекался на пышное тело моей племянницы и грязные дворцовые интриги. Но если отсечь от него всю эту властную шелуху, и племянницу в том числе, то Россия может получить в его лице блестящего коннозаводчика. А может, найдем нужного специалиста и в другом месте.

Меня, к примеру, никак не покидает мысль об искусственном оплодотворении. Считаю, что при должной сноровке и понимании процесса подобное можно организовать уже сейчас. Это совершило бы мощнейший рывок в вопросе разведения не только скакунов, но и другой ценной скотины. Тех же коров, например.

Потребовалось три дневных перехода, чтобы я смог наконец в деталях рассмотреть — пока еще в окуляр зрительной трубы — часть тех самых пресловутых перекопских укреплений. Веками эти стены сдерживали набеги казаков и наступления русских армий. Но сейчас они казались мне откровенно убогими, эдакой пыльной данью былым заслугам, а вовсе не грозным современным достижением Крымского ханства.

Как можно было до сих пор не покорить этого «больного человека Европы»? Ну ладно, Петр Великий жестоко обжегся на Прутском походе, получив такую болезненную прививку от любых замыслов против Османской империи, что до конца своих дней от нее так и не оклемался. Но ведь у него были последователи.

Впрочем, как помнится мне из прежней истории, ныне здравствующим Миниху и Ласси однажды удалось прорваться через Перекоп и навести немалого шороху на Крымском полуострове. Вот только время для похода тогда выбрали скверное: высохшая трава горела прямо под ногами русских солдат, снабжение было из рук вон плохим, а из-за чудовищных санитарных потерь полуостров пришлось временно оставить в покое. Чтобы потом, уже при Екатерине, методично и довольно просто взять его под свою тяжелую руку.

Что ж, возможно, для того я здесь и нахожусь — чтобы безжалостно ускорять историю. И теперь Крым будет наш.

— И кто тот позер, что всё это придумал? — насмешливо спросил я, когда мы вплотную подъехали к распахнутым воротам одной из крепостей Перекопа.

— Ваше императорское величество, простите мне мою вольность! — горделиво, с перебинтованной ногой, но твердо сидя в седле, ответил мой зять.

Я посмотрел на новоиспеченного православного мужа, Бориса Августовича Саксонского, и понимающе усмехнулся. Нетрудно было догадаться, чьих именно рук эта пафосная театральная постановка.

Дорога к крепостным воротам была выстлана трофейными турецкими и татарскими коврами. Вдоль этой пестрой дорожки ровными рядами лежали захваченные седла, а за ними стояли на коленях связанные пленные. Правда, кланялись в пыль далеко не все.

— А почему кланяются не все? — сухо поинтересовался я.

— Так, ваше величество, строптивых еще много, — отозвался этот, казалось бы, воспитанный в духе просвещенной европейской цивилизации человек. — Но вы не извольте беспокоиться. Руки у всех крепко стянуты, а если кто надумает плеваться — того конвойные тут же на месте и прирежут. А строптивость эту мы им быстро обломаем.

Особого сочувствия к побежденным врагам я не испытывал, но и ломать их дух считал бессмысленной тратой времени. Зачем? Если заслать этих людей в далекие края на тяжелые работы, посадить на хлеб и воду, а тех, кто хорошо вкалывает, поощрять мясом — пользы государству будет куда больше. И всем тогда настанет счастье.

Я лишь коротко хмыкнул. На самом подъезде к крепостным воротам по обеим сторонам дороги выстроились плотные вереницы телег с добычей. Чего там только не было! Но главное — мы взяли огромные арсеналы трофейного оружия.

— Сколько здесь золотом и серебром? — спросил я у Саксонского, оглядывая обозы.

— Около четырехсот пятидесяти тысяч в рублях, — уверенно доложил зять.

Маловато. Да, это всего лишь приграничная крепость, но ведь вокруг нее стояло немало богатых домов, где проживала татарская знать и офицеры. Нужно будет натравить аудиторов, провести жесткую ревизию и учинить следствие. Если выяснится, что кто-то запустил руку в общую казну и из-за этого сумма добычи усохла вдвое — буду делать ворам очень больно.

Я натянул поводья, останавливая коня перед самыми воротами, и расправил плечи. Солдаты и офицеры поняли, что я намерен говорить, и гул голосов мгновенно стих. Над Перекопом повисла звенящая тишина.

— Отныне и до скончания веков Крым вернулся в родную гавань! — громко,