Читать книгу - "Ложная девятка. Том одиннадцатый - Аристарх Риддер"

Но дома есть дома. Один-ноль. Единственный гол забил Куман — и опять со штрафного. Рональд в тот месяц вообще был в ударе. Каждый штрафной у него летел как ракета. Паллюка, молодой вратарь «Сампдории», среагировал, но мяч прошёл под перчаткой. Скромно, но достаточно. Ответный матч в Генуе — в декабре.

Двадцать шестого мы обыграли дома «Спортинг» из Хихона. Два-ноль, чистый лист, уверенная победа. «Камп Ноу» работал как конвейер: приехали гости, получили своё, уехали.

Двадцать девятого — Копа дель Рей, ответный матч с «Атлетиком» на «Камп Ноу». Опять один-ноль. Салинас забил на последних минутах после розыгрыша углового: Хулио выпрыгнул выше всех и головой отправил мяч в сетку. По сумме два-ноль, проходим в четвертьфинал. В январе нас ждёт «Реал Сосьедад». Рабочий, не драматичный, абсолютно правильный выход. Такие победы не попадают на обложки, но именно из них складываются победные сезоны.

Глава 7

«Известия», 17 января 1990 года

Русский Пеле

Памяти Эдуарда Анатольевича Стрельцова

Виктор Серёгин, обозреватель «Известий»

Шестнадцатого января в Москве, на пятьдесят третьем году жизни, скончался Эдуард Анатольевич Стрельцов — заслуженный мастер спорта СССР, заслуженный тренер СССР, кавалер ордена Ленина. Выдающийся нападающий московского «Торпедо» и сборной Советского Союза, олимпийский чемпион 1956 года. Главный тренер, под руководством которого «Торпедо» четырежды становилось чемпионом страны, дважды выигрывало Кубок СССР, а в европейских турнирах одержало четыре победы подряд — результат, не имеющий аналогов в истории мирового футбола. Помощник главного тренера сборной СССР, чемпиона мира 1986 года.

Советский спорт потерял человека, равного которому не было и, возможно, уже не будет.

Тем, кто видел Стрельцова-юношу на стадионе в Перове в начале пятидесятых, трудно было поверить, что этот нескладный, по-медвежьи широкий паренёк с рабочей окраины станет величайшим футболистом страны. Ему было семнадцать, когда он дебютировал за «Торпедо» в высшем дивизионе. Восемнадцать — когда забил первый гол за сборную. Девятнадцать — когда поехал на Олимпийские игры в Мельбурн и вернулся с золотой медалью.

К двадцати годам Эдуард Стрельцов был, по общему признанию специалистов, лучшим центральным нападающим Европы. Бразильская пресса, увидев его игру, назвала Стрельцова «русским Пеле» — и этот титул, родившийся как журналистская метафора, остался с ним навсегда. Впрочем, сам Эдуард Анатольевич к прозвищу относился с присущей ему застенчивой иронией. «Пеле — бразильский Стрельцов», — однажды сказал он, и в этой шутке, как водится, была лишь доля шутки.

Чемпионат мира 1958 года в Швеции должен был стать его триумфом. Сборная Советского Союза ехала в Стокгольм в статусе олимпийского чемпиона, а двадцатилетний Стрельцов — в статусе главной ударной силы команды. Всё, что случилось потом, хорошо известно.

* * *

Необходимо сказать прямо то, о чём советская печать долгие годы предпочитала молчать.

В мае 1958 года, накануне отъезда сборной на чемпионат мира в Швецию, Эдуард Стрельцов был арестован и осуждён по обвинению в изнасиловании. Приговорён к двенадцати годам лишения свободы. Отбывал наказание в лагерях Кировской области, работал на лесоповале. Освобождён условно-досрочно через пять лет.

Обстоятельства этого дела хорошо известны и не нуждаются в подробном пересказе. Заявительница в ходе следствия изменила показания и просила прекратить преследование. Признательные показания были получены от Стрельцова под давлением, в обмен на обещание сохранить место в сборной — обещание, которое никто не собирался выполнять. Дело находилось на личном контроле Н. С. Хрущёва. По имеющимся данным, именно Хрущёв потребовал максимально жёсткого наказания, отклонив все попытки прекратить преследование. Прокурор запрашивал пятнадцать лет. Двадцатилетнему спортсмену, гордости советского футбола, олимпийскому чемпиону — пятнадцать лет за преступление, в котором сама заявительница отказалась его обвинять. Суд дал двенадцать. В личном деле осуждённого стояла пометка: использовать только на тяжёлых работах. Вместо чемпионата мира — лесоповал. Это был не приговор суда — это была расправа, одна из многих, за которые период хрущёвского волюнтаризма справедливо осуждён партией и народом.

Пятнадцатого января 1990 года, после многолетней работы следственной комиссии, Прокуратура СССР вынесла постановление о полной реабилитации Эдуарда Анатольевича Стрельцова. Приговор 1958 года признан незаконным и отменён. Справедливость, пусть с опозданием на тридцать два года, восторжествовала.

Эдуард Анатольевич не узнал об этом. Пятнадцатого января он уже находился в коме. Шестнадцатого — его не стало. Один день. Реабилитация опоздала на один день.

Те, кто знал Стрельцова близко, говорят, что он никогда не жаловался. Ни одного публичного слова горечи, ни одного упрёка. Он вернулся и снова вышел на поле.

Стрельцов-игрок после возвращения стал другим. Юношеская мощь уступила место зрелому мастерству. Он уже не мог пробежать девяносто минут, как в двадцать лет, — но он мог одним касанием, одним поворотом корпуса, одним пасом решить судьбу матча. Футбольные люди, которые видели обе версии Стрельцова — до и после, — до сих пор спорят, какая из них была лучше. Вопрос, вероятно, не имеет ответа.

Он играл до 1970 года. Закончил, как и начал, в «Торпедо» — единственном клубе своей жизни. Ушёл тихо, без прощальных матчей и газетных заголовков. Это было в его характере.

* * *

А потом началась вторая карьера — тренерская. И здесь масштаб сделанного Стрельцовым скорее уместен на страницах остросюжетного романа, чем в реальной жизни. Хочется верить, что рано или поздно наш кинематограф покажет эту историю на широком экране. Она того заслуживает.

Началось всё летом 1983-го, когда молодёжная команда «Торпедо» отправилась в очередную шефскую поездку. Стрельцов, работавший тогда с молодёжью, заметил в одном из провинциальных спортивных коллективов совсем юного парнишку. Ярослав Сергеев — сегодня капитан «Барселоны», человек, которого многие считают лучшим футболистом мира, — начался в тот день. Стрельцов рискнул взять его в состав. Не побоялся возраста, не стал ждать.

Осенью 1984-го Стрельцов возглавил «Торпедо». Валентин Козьмич Иванов перешёл помощником к Эдуарду Малофееву в сборную, и вопрос о преемнике решился сам собой: кто, как не Стрельцов, лучше всех понимал эту молодую, только набиравшую силу команду?

Метод Стрельцова-тренера был продолжением Стрельцова-игрока: никакой показухи, никакого самолюбования, только работа. Он не давал интервью о тактических схемах и не рассуждал перед камерами о философии футбола.

Он строил. Привлёк в «Торпедо» Александра Заварова, Олега Протасова, Геннадия Литовченко — мастеров, уже сложившихся и признанных. Другой тренер собрал бы из трёх звёзд три проблемы. Стрельцов собрал машину. Раскрыл Сергея Горлуковича, который в предыдущих клубах не хватал с неба звёзд, а в «Торпедо» вырос в игрока мирового уровня. И одновременно поднял целое поколение собственных воспитанников: вслед за