Читать книгу - "Ложная девятка. Том одиннадцатый - Аристарх Риддер"

карнавала улиц Рио-де-Жанейро, той самой крови Копакабаны и души фавел — в Дунге нет ни на грош.

И если сравнивать этот новый символ Бразилии с главными звёздами трёхкратных чемпионов мира, то Дунга — буквальный антагонист Ромарио. Да и Бебето тоже. Главная ударная сила ПСВ — это футболист с улицы. Ромарио — классический бразильский сценарий. Жакарезиньо, район Рио-де-Жанейро, откуда Ромарио, — это не прям классическая фавела, но что-то максимально к ней близкое. Очень бедный район. И парни из таких районов в девяноста процентах случаев начинают играть в футбол босиком. Не потому, что это как-то закаляет или формирует. Просто банально денег нет на то, чтобы пацанёнок гонял мяч в обуви. Пляж, босые ноги, мяч и бешеное желание вырваться из этого круга. Такие, как Ромарио, имеют по большому счёту только два пути. Или их ноги прокладывают путь наверх — к статусу кумира, иконы и миллионам долларов. Или фавела затягивает, и конец немного предсказуем.

Бебето — другой. Продукт системы, академия «Витории», но попал он в эту академию тоже, можно сказать, с улицы. Правда, семья у этого белого бразильца была и есть нормальная, так что его путь, скажем так, более привычен для советского человека.

А вот Дунга — полнейшая противоположность Ромарио. Ижуи, городок на юге Бразилии, часть региона с очень сильным европейским, главным образом немецким влиянием. Семья у Дунги спортивная и дисциплинированная. Никакой бедности нет и близко. Детство прошло не в роскоши, конечно, но режим, структура, рабочие графики, общефизическая подготовка, тактическая грамотность. У него дисциплина куда важнее, чем дриблинг, а характер доминирует над шоу. И вот такой футболист считается у Лазарони оптимальным игроком для новой Бразилии.

Так что да, к нам в гости приехала команда, в которой конь и трепетная лань запряжены в одну упряжку. Лазарони пытается сочетать одновременно и креатив Ромарио с Бебето, и дисциплину Дунги. Но в любом случае на поле с капитанской повязкой бразильцев вывел Зико.

* * *

Трибуны были полны задолго до матча. И когда я вывел сборную Советского Союза на поле, москвичи встретили нас долгими и продолжительными аплодисментами, переходящими в овацию. Всё-таки любят нас дома. Очень любят.

Да, любить победителей, любить чемпионов легко. Это куда более удобно и приятно, чем поддерживать команду, которая находится на дне. Но я уверен на все сто, что люди, которые сейчас смотрят на нас, на футболистов в красных футболках и белых шортах, будут с нами всегда — и в горе, и в радости. Наша задача — сделать так, чтобы радости было как можно больше. И мы с этим справляемся.

К чести советских болельщиков надо сказать, что бразильцев они встретили тоже очень достойно. А уж когда для символического первого удара по мячу на поле вышел специальный гость этого матча — великий Пеле, — децибелы на стадионе вышли на какой-то новый уровень.

С Эдсоном Арантисом ду Насименту я был знаком не первый год, и, будучи официально лучшим футболистом эпохи, я много раз общался с лучшим футболистом в истории нашего спорта. Но всё равно увидеть Пеле, этого пышущего здоровьем улыбающегося мужчину, ещё раз и пожать ему руку здесь, в Москве, на поле суперсовременного стадиона — очень приятно.

Тем более что Пеле вышел к советской публике не один, а в компании русского Пеле — Эдуарда Анатольевича Стрельцова, моего первого тренера и, можно сказать, крёстного отца в советском футболе.

И как же горько то, что между ними, между Пеле и Стрельцовым, такой огромный контраст. Эдуард Анатольевич выглядел, откровенно говоря, плохо. Рак — эта чёртова болезнь, которая не щадит никого, кто попал в её сети, — делал своё чёрное дело. Стрельцов мало напоминал себя двухлетней давности. Худой, осунувшийся, с тяжёлой походкой. На поле он вышел с палочкой. И единственное, что было прежним, — это глаза. Глаза Стрельцова, всё те же — острые и всё понимающие.

Хватит о грустном. Пеле и Стрельцов совершили символический розыгрыш мяча, а потом в дело вступили футболисты. Сборная Советского Союза с капитаном Ярославом Сергеевым и сборная Бразилии, ведомая Зико.

Если говорить о самом матче, то он получился очень разнородным. Первый и второй таймы — как будто две футбольные галактики.

И дело не в том, что тренерский дуэт Малофеев — Бышовец обкатывал молодых или пробовал какие-то нестандартные решения. Здесь как раз всё было предсказуемо. Мостовой составил мне компанию на острие. Шалимов — в полузащите. В воротах в первом тайме — Дима Харин. Дасаев хоть и заявлен, но Ринат не вышел даже во втором тайме, и вторую сорокапятиминутку сыграл Стас Черчесов. Но всё это детали, потому что в любом случае это та самая сборная Советского Союза. Пусть и ищущая дополнительные возможности для усиления и проверяющая молодых звёзд.

Шалимов, кстати, сыграл очень хорошо, отметившись голом как в первом, так и во втором тайме.

Но всё дело было как раз в Лазарони. Потому что если первый тайм — это трибьют Зико с резким превалированием атаки над обороной, то второй тайм стал его полной противоположностью. В первом тайме бразильцы показали по-настоящему магический квадрат в нападении: Зико, Ромарио, Бебето, Карека. По именам и по возможностям — очень мощно. И это та самая Бразилия, которую все знают и любят. Не по именам, хотя с именами тоже всё в порядке, а по философии.

Они забили нам два в первом тайме. Причём Зико отличился в своём фирменном стиле — могучим ударом с двадцати метров пробил Харина.

А во втором тайме, когда капитан «Фламенго» занял место на скамейке запасных, пришло время футбола Лазарони. 5−3–2. Всё очень сдержанно, всё очень аккуратно и со строгим акцентом на оборону. Та самая антибразилия, за которую Лазарони и критикуют.

Мы же во втором тайме не изменяли себе. Первая половина игры — это футбол без центра поля, в котором две очень техничные и скоростные команды отвечали друг другу атакой на атаку. Мяч в центре практически не задерживался ни у тех, ни у других. По-настоящему вертикальный футбол.

Второй тайм стал одной сплошной осадой бразильской крепости с редкими контратаками в исполнении Ромарио и Кареки. И надо сказать, что нас это устраивало. Как футбол без центра поля — это то, в чём сборная Советского Союза чувствует себя как рыба в воде (в конце концов, главным винтиком нашей полузащиты является Заваров, а это гений быстрого паса), так и осадный футбол, больше похожий на реализацию лишнего