Читать книгу - ""Фантастика 2026-202". Компиляция. Книги 1-22 - Инди Видум"

Через четыре дня Карл запросил перемирия, которое получил 12 июля. По итогам его он вывел войска из ряда территорий, отступив вглубь Богемии. Наполеон согласился, чтобы определить что к чему на других ТВД и в первую очередь в Испании. И заодно выявить какую часть своих войск он может теперь отправить в Булонь.

По сути война закончилась победой Франции, но участники ещё этого не знали, включая самого Наполеона. Чисто теоретически предполагались ещё бои то там, то сям на различных ТВД, а пока все стороны зализывали раны и упорядочивались. Заодно, все дружно затаривались продовольствием у России, ибо реквизиции на местах не всегда были результативными. Всё сожрано с начала военных действий, а новое не всегда и не везде выросло или расплодилось. Кстати, впервые из Европы в Англию продовольствие почти не поступало даже через контрабандистов, самим европеянам не хватало. Учитывая, что мальтийцы и кое-какие америкосы перехватавали суда со жрачкой, Великобританию ожидал кошмар этой зимой.

Безусловно, если не случится чудо или бог не придёт на помощь.

Глава 9

Глава девятая

Каперство, как выяснилось, очень даже прибыльное дело для тех, кто его организовывает. Эдакие «добровольцы с патентами» приводят захваченные корабли, а потом это всё расторговывается. Добавим сюда, что буквально под носом средиземноморская торговля, где покупатели имеются на всё. Перемножаем… В итоге, доход у всех участников, кроме (в нашем случае) аглицких торговцев.

Ну да, ну да, Британская Ост-Индская компания под нож попала, а нечего иметь столько кораблей с ценными товарами. Даже сами корабли имеют сбыт, потому что под носом полным-полно желающих их приобрести. Ясен пень, что самые лучшие пополняют ряды мальтийской и русской торговых флотилий, ну а то, что попроще или постарее или похуже, сбывается всем кому ни попадя. Тем паче, что на многое имеется сбыт прямо под носом, а именно мавританские страны.

Пока неясно сколько такая лафа продлится, но пока масть идёт, то следует этим пользоваться. Особенно с учётом того, что разразилось в Британии после сожжения Плимута. Общество впало в панику, а газеты настолько раздухарились, что несли самую разнообразную… Ладно, не будем о больном. Контролируемые моими людьми лондонские газеты впрыскивали в головы читателей разные мнения, чем ещё более запутывали общественное мнение. А сообщение о победе Наполеона под Ваграмом добавило нездоровых сомнений. От «Сколько та война продлится и сможет ли Австрия переломить ход кампании?» до «Когда корсиканец пришлёт часть армии в Булонь и начнёт вторжение в Англию?».

Пока простые люди гадали, а заодно сметали с прилавков стратегические запасы класса «соль, спички, гречка» (или что у бриташек таковым является, гы-гы), верхи чесали репы и пытались решить задачи «как быть?» и «что делать?».

— Джентльмены, давайте наконец уже определимся в своих действиях, — настаивал премьер-министр Персиваль, — не следует предаваться мечтам и верить что кризис сам собой разрешится. Сэр Генри, что с нашим флотом? Насколько мы можем на него рассчитывать?

Чудом уцелевший после перетряхивания кабинета Фиппс последнее время проявлял небывалую активность, несмотря на возраст. Поэтому и поделился информацией какая она есть, а не приукрашенной.

— На флот мы пока не можем рассчитывать. Потеряно ещё несколько линкоров и их общее число снизилось до сорока девяти, причём часть находится на приколе по разным причинам. Строительство новых пока по сути заморожено из-за отсутствия необходимых материалов. Самые лучшие задействованы в десанте в Голландии, а остальные как бы устарели, ибо имеют возраст примерно в двадцать-тридцать лет. Их ещё во времена Слейда строили.

— Ясно, значит на флот мы пока не можем рассчитывать. Сэр Батерст, что скажете, как министр торговли? Чем нам грозит захват наших трейдеров? Только говорите, как есть, не приукрашивая.

Спенсер Персиваль всерьёз занялся министрами, не позволяя им врать и изворачиваться, вводя окружающих в заблуждение.

— К сожалению, каперские атаки настолько многочисленны, что мы теряем солидное количество потребных нам товаров. Тут ещё и американцы приобретают патенты, что грозит увеличением наших потерь в ближайшие месяцы.

— Благодарю, значит и в этом вопросе мы зависимы от действий Ревельской эскадры и короля Эсте и Алгарве. Сэр Ричард, каковы перспективы переговоров по поводу мирного соглашения и с кем разумнее начать: с королём Эсте или сразу с Францией?

Новый министр иностранных дел, маркиз Уэлсли, дёргался из-за лично-персонального нежелания вступать в переговоры с «королишкой», но не знал как поступить. Всё-таки с Наполеоном ещё не всё ясно и есть надежда, что австрийцы всё-таки одержат верх.

— Сэр Спенсер, может стоит подождать два-три месяца? Вдруг французы в итоге проиграют, так как у эрцгерцога Карла ещё полным-полно войск имеется. Да и с вторжением в Голландию не всё ясно, пока ещё есть надежда оставить Францию без флота.

— И где будем покупать продовольствие всё это время? Запасы на наших складах не бесконечны к сожалению, — премьер бил по больному, что совершенно не деликатно и не толерантно.

Уж на долю высшего света всегда найдётся чем питаться в трудные времена.

— Но вдруг король Эсте прекратит заниматься пиратством, испугавшись последствий?

— Не прекратит, сэр Уэлсли, — спокойно заявил лорд Грэй, пришедший на это заседания по просьбе принца Георга, — он вообще не задумывается о будущем, поэтому занимается лишь настоящим.

— Я тоже так думаю, — сказал молчавший допрежь наследник престола, присутствующий на заседании.

Эта реплика заставила призадуматься тех, кто пытался вывернуться, абстрагировавшись от реальности. Если уж потенциальный регент королевства на стороне оппозиционера, то глупо идти против ветра (в оригинале было другое слово, неприличное).

— Ваше высочество, но король Эсте отказался от наших предложений. И как после этого договариваться с ним о мире?

— Может быть это потому что ваши предложения совершенно неприемлемы?

Лорд Грэй подробно обсказал принцу всё что услышал от Дениса Первого, даже то чего министры не захотели понять, не говоря уж о «принять». Теперь одна