Читать книгу - ""Фантастика 2026-213". Компиляция. Книги 1-28 - Леонид Демиров"

Клинок улыбнулась уголком рта.

— Догадываюсь, ты говоришь это не как несущий волю василевса говорит с королевой.

Валькирия еще раз сплюнула.

— Разумеется. Какая ты королева? Клинок — Клинок и есть, только сражаешься теперь за народ, а не за Владельца.

Прозвучало это как простая констатация факта, но тон Агате не понравился.

— А вот это почти оскорбительно.

— Ну так я — мутант, что с меня взять? — ухмыльнулась Елена. — Когда Анна проговорилась насчет того, с кем пришлось ругаться из-за амулета Тары, я подумала: «Нас ждет или конец мира, или новый мир».

— Почему? — с искренним удивлением отозвалась Агата.

Не то чтобы ей хотелось говорить о себе, но пока она просто шла к Рутте по серой ленте ровной рутенской дороги, и в разум сами собой лезли вопросы о том, что случилось с Натальей, с хольдами, с Василием и всеми остальными. Стоило отвлечься. Хоть на что-то.

Валькирия не ответила. Молчала она долго, и Агата углубилась в размышления о том, насколько большое количество алхимии захватили с собой люди Михаила. В Оршаке, как оказалось, хранились запасы местного «черного огня», но при появлении некромантов его не успели быстро поднять из подвалов, а после побоялись использовать, резонно предположив, что после такого нежить пойдет на штурм и для защитников все может закончиться плохо.

Агата не настолько хорошо знала теорию некромантии, чтобы понять, хватило бы сил у Тайрэ и Осэ на взятие Оршака или нет. С прямым контролем — точно нет, но, возможно, существовали свои хитрости… ну или только страхи рутен уберегли этих двоих от смерти. Когда Агата соглашалась с идеей Инкитэ перебросить всех остальных некромантов в Рутту, то попросту не знала о том, что в крепости есть такая алхимия. Да, местный «черный огонь» был слабее йохрского, но Агата совсем недавно видела, на что он способен.

Хорошо, что Михаил готов сразиться с загорцами. Еще лучше будет, если он займется этим подальше от нежити и некромантов, чтобы не было искушения использовать алхимию против конструктов.

Агата углубилась в подсчет склянок с «черной смертью» и количества людей Михаила с ними. Так-то бойцов не слишком много, но склянки имелись у большинства, по две-три, иногда и больше…

— Есть четыре вида людей, — неожиданно заговорила Елена.

Проговорила — и замолчала, словно сказала что-то неправильное. Агата заинтересованно посмотрела на валькирию.

— Какие?

Елена прищурилась, словно оценивая, готова ли Клинок обладать тайным знанием, или нет. И продолжила:

— Есть те, кто рожден для власти. Такие правят как дышат по устоям, впитанным с молоком матери. Есть те, кто жаждет власти и готов выгрызать ее с мясом — они никогда не наедаются. Есть те, кто боится власти — такие, получая ее, оказываются во власти страха. И есть те, для кого власть — такая же служба, как и любая иная. И когда последние получают власть, то продолжают служить, шагая вперед не ради себя, а для того, кто отдает приказы в их голове. Для своего внутреннего бога, каким бы он ни был. И за этого бога они пойдут на все — от помощи врагу до ножа в спину другу.

— Интересное рассуждение, — с некоторым удивлением откликнулась Агата.

Елена криво улыбнулась.

— Я — мутант, созданная, чтобы стать совершенной слугой. Но это не значит, что у меня нет глаз, ушей и разума.

— Я об этом не говорила.

— Но думала.

— Нет, — честно отозвалась Агата.

Елена бросила на нее острый взгляд. Помолчала и повторила:

— Я — мутант, созданная, чтобы стать совершенной слугой. Ты — тоже. Мы похожи. И теперь ты правишь, а я служу тому, для кого была создана. Но разве что-то по-настоящему изменилось?

Клинок оглянулась на ровный строй шедших позади скелетов, каждого из которых вооружили чем-то тяжелым. Подумала о том, что один приказ — и они ударят рутенов, сомнут их, устроят на этой опустевшей горной дороге, по которой теперь двигаются только одинокие беженцы, и то тут, то там видны телеги с добром, резню. Погибнут сами, утопят все в крови…

Но Елена в своей странной манере была права — она не отдаст такого приказа. Никогда. Даже если очень захочет. Агата поспорила бы насчет «внутреннего бога» — свет Эланы она давно утратила, а Иврейн появлялась лишь когда ей самой что-то было нужно. Но в одном рутенка права: по-настоящему ничего не изменилось. Агата была воспитана Клинком, им и осталась, даже утратив Печать и получив черную силу. Да что там — из нее и некроманта-то не вышло…

— Доспехи не меняют тела под ними, — негромко признала Клинок. — Для других что-то поменялось. Для меня — немногое. Я — это я.

Елена кивнула. И добавила:

— Ты думаешь так же, как и привыкла. Как думала всю жизнь. А ты воспитана думать о том, как служить и сражаться. Если ты послушаешь бога в твоей голове и решишь, что ради твоей страны нужно сражаться со всеми и все обратить в прах — то будешь сражаться и идти вперед, и никто тебя не остановит. Никто и ничто. Кровь будет литься. Это будет конец мира… Или начало нового. Но это честно.

Агата едва не сбилась с шага.

— Честно?

— Честно. Власть меняет каждого, как реакция в тигле, но всех по-разному. Те, кто рожден для власти, затвердевают и правят так, как привыкли. Как те, кто сейчас занял Келиград. Сейчас они согласны покориться Союзу лишь бы ничего не потерять, а до этого согласились развязать с ним войну потому что приграничные территории важны, но не стали сражаться до конца, потому что это несет им неудобства. Они живут догмами и объяснениями, но видят себя вершителями судеб, теми, кому дано право казнить и миловать. Те, кто боится власти… Они становятся мягкими, податливыми, надеясь, что им не придется ничего решать. Вон, — Елена кивнула на шедших впереди рутен. — Они подчиняются и не думают, запихивая все сомнения куда подальше. Такие гнусные твари способны на все что угодно из страха. Те, кто жаждет власти, шипят и пузырятся, готовые рвануть навроде «черной смерти». Такие, как Александра, идут на все, чтобы получить больше и больше власти, готовы убивать каждого, кто, как они думают, им мешает. Те же, кто служит внутреннему богу, выкристаллизовываются, становятся такими же снаружи, как и внутри. Тот, кто рос