Читать книгу - "Дело о мастере добрых дел - Любовь Борисовна Федорова"

он все время возвращался к ночному флигелю Адмиралтейства. Доктору Илану плохо, это да. Он не знает, как дальше жить, куда пойти, чем заняться. Госпиталь, каким бы передовым он ни был для самой Арденны, на самом деле вовсе не флагман мировой медицины, оперировать проникающее ножевое, сложный перелом или кишечную непроходимость здесь способны и без него. Но он, по крайней мере, жив, здоров и имеет хоть неясные и местами тягостные, но перспективы. А кто-то не имеет и того. Приятно ли ему было, что не ему одному плохо? Нет. Совсем нет. Не в этом случае.

  

  А, возможно, он просто не выспался, и это у него пройдет. Впрочем, возможно, ему самому нужен доктор. Кто-нибудь вроде Арайны. Или бутылка забористого пойла.

  

  Илана толкнули.

  

  - Доктор... Вы же доктор? - Незнакомое лицо, бархатная шапка на голове - ну кто в столовой ходит в шапке? Кто тут дикарь из дикого места? - Дайте что-нибудь от похмелья. Умираю...

  

  - Сходите в аптеку, - Илан встал из-за стола, отставив тарелку. Чай лучше пить в кабинете, от гудения голосов и бессистемного перемещения тел в смеси счастья и несчастья болит голова. - Аптека по главному коридору прямо, идите, пока не упретесь в черные двери. Купите настой холодного корня, он стоит четверть дяна.

  

  Незнакомое лицо теперь еще и возмущенное лицо:

  

  - Э, брат! Мне говорили, тут благотворительность и всех бесплатно лечат!..

  

  - Похмелье не болезнь, - строго сказал Илан.

  

  Илан начинал злиться, отвел попытку невежливо схватить себя за одежду. Нет, пойло тут точно не поможет, Арайна тоже. Он сделал два шага в сторону, поймал мальчика Шору за плечо, извлек у него из рукава серебряный с позолотой значок, громко объявил над головами обедающих и поверх общего гула:

  

  - Господа, кто обронил значок четвертого ранга?

  

  Из-за дальнего стола к нему стал выбираться художник, мастер Имво, на всякий случай махая модным рукавом. Он 'обронил'. Мальчику Шоре все слова уже раз триста были сказаны, поэтому мальчик получил подзатыльник, Илан указал ему на выход. Отдать художнику утерянное сокровище, взять кружку с чаем и молча скрыться не удалось. Художник потащился за Иланом следом.

  

  Илан вначале не понял, что мастер идет именно за ним. Был занят своими мыслями и уверенно разделившейся на две части собственной головой. Внутренний доктор Илана думал так: да будь оно все проклято, и Намур, и Эшта, и имперская эскадра, и городская гильдия врачей, и хофрский парусник, и свинцовые ящики, и Небесные Посланники, никогда в жизни я не плутал в подобном лабиринте! Недогосударь считал немного иначе: если бы я не был тем, кто я есть, если бы я родился в другой стране, в другой семье, мне было бы в пятьсот раз хуже, чем сейчас, а так - плохо, но весело. Спасибо, мама Арденна, по крайней мере у тебя под крылышком не бывает скучно, не приходится развлекать себя, как это делала царская семья в прежние века. А захочется крови по локоть или по колено - это мы с доктором всегда легко устроим.

  

  Несмотря на больную ногу, ходил Илан по-докторски быстро, привычка. Мастер Имво нагнал Илана только у чугунной лестницы.

  

  - Простите, доктор, можно вас спросить! - крикнул он, когда Илан уже занес ногу над первой ступенью.

  

  Илан слишком быстро обернулся и расплескал чай на перила.

  

  - У вас очень характерное лицо! - запыхавшись, проговорил художник. - Очень арданское, благородное. И у вас прекрасные руки! Я хочу вас нарисовать, если вы не против!

  

  - Почему вы у меня спрашиваете? Рисуйте, разве вам кто-то мешает? - удивился Илан.

  

  - Вы меня не поняли. Для настоящего портрета нужно будет, чтобы вы мне позировали. Хотя бы четверть стражи в день, примерно декаду.

  

  Илан потряс головой - кто из них сейчас не понимает, о чем говорит? У вас есть планы насчет доктора Илана, господа? Складывайте их на подоконник.

  

  - Простите, - сказал он, - у меня не будет на это времени. - Очень много работы и забот помимо работы. Я не смогу.

  

  - Тогда... Тогда... можно я буду ходить за вами и делать наброски? Я так не очень отвлеку вас от вашей работы?

  

  Илан пожал плечами.

  

  - Кроме операционной, - сказал он. - И аккуратно. Чтобы в экстренной ситуации о вас никто не спотыкался.

  

  - Я сбегаю за бумагой и карандашами, - обрадовался художник. - Как вас найти, если что? Как ваше имя?

  

  - Доктор Илан, - сказал Илан. - Я хирург и обычно нахожусь в хирургическом отделении на первом этаже, вход открыт со стороны столовой.

  

  - Я приду сегодня, - пообещал художник.

  

  Тебя мне только не хватало, мастер, подумал внутренний доктор, зуб даю, мастер, ты не представляешь, на что подписался.

  

  Дай ему срисовать любой семейный портрет из флигеля, и пусть успокоится, подумал недогосударь Шаджаракта. Вслух Илан не сказал ничего. Тяжело же матери быть единой в двух лицах.

  

  В седьмом кабинете и смежной с ним лаборатории работы были окончены. Дверь настежь, на полу каменное крошево, песок и стружка, растянутые дорожками грязных следов из угла в угол и вокруг столов. Мрамор под свежеустановленной раковиной изуродован, стены как будто специально кто-то мазал разведенной в воде сажей. Единственное чистое место - угол, в котором под попоной стоял микроскоп. Сама попона - ее осталось только выбросить. Мыши в одной из клеток прогрызли угол и ушли в самоволку. Ладно, наплевать. Все равно эксперимент с пещерной плесенью можно считать завершенным, лекарство работает в точности так, как было предсказано в рукописи. А пока у Илана дойдет до постановки на мышах следующих опытов, в другой клетке новых трижды народится. Как он был наивен, надеясь, что в тишине и покое провинциального лечебного учреждения займется исследованиями!.. Зато есть вода, и холодная, и чуть теплая. В остальном... То, что было заперто, так и осталось заперто, но кто-то лазал по всем доступным местам, потому что дверца в тумбу стола приоткрыта, а мелкий гребешок вычесывать вшей, который Илан положил на сейф сверху и хотел сейчас взять для Мыши, пропал.