Читать книгу - "Напряжение 1-7 - Владимир Алексеевич Ильин"

— Такого точно нет! — припечатал я ладонью по обложке.

— Посмотреть все равно стоит.

— Ну-ну, надейся, — упрятал я книгу обратно, подальше от светящихся глаз Семена.

— Я название запомнил, проверю, — прогудел он.

— Удачи! — отвернулся я, прощаясь с последней надеждой чем-то заинтересовать несостоявшегося учителя.

— Слушай, Максим…

— Мм?

— Ну, если не найду, покажешь книгу еще раз? — робко поинтересовался Семен с порога.

— Только в обмен на уроки! — ухмыльнулся я, стоя к нему спиной.

— Заметано! — обрадовался парень и осторожно прикрыл дверь.

Попался! Я вновь выудил ту книгу и с благодарностью провел по гладкой поверхности.

— А ты действительно волшебная, — признался ей и с нежностью назвал по имени: — «Ка-маз. Ин-струк-ци-я по эк-сплу-а-та-ции и ре-мон-ту».

Прибрался, сходил на ужин, вновь восхищенно поразглядывал красивые, яркие изображения огромного красного автомобиля, а потом пришел мокрый и очень злой дядька. Книга лежала уже на своем месте, а я с умным видом уставился в «Физику», разглядывая непонятные загогулины. Сторож вобрал было воздух в легкие — явно не для того, чтобы похвалить, но тут я легонько пододвинул одеяло, показывая ботинки под кроватью, рядом с кедами.

— Ладно, — выдохнул он. — Помоги переодеться.

— Я потом погуляю?

— Иди, — устало завалился он на кровать, разминая ногу рукой.

Чуть позже, подхватив ботинки, я осторожно прокрался в дверь, рыскнул глазами по коридору, пока не заметил призывное движение рукой под лестницей.

— Спасибо, друг, — ссыпал я в ладошку Сашке два куска сахара и вернул ботинки.

— Обращайся, — счастливо шмыгнул парень, уносясь к себе в комнату.

Надеюсь, к утру дядька про ботинки забудет. Так и получилось — наверное, еще и потому, что ночью к нему заявилась нянечка и меня выставили на полчаса в коридор. Походив под дверью и окном и прислушиваясь к длинным стонам, поначалу подумал — пытает дядька вражину. А как встретил потом раскрасневшуюся и довольную нянечку в коридоре, сразу все понял. Сахар мой ели.

Глава 6

Одиночество и кошки

— Это Маша, она будет жить с нами! — уверенно заявил я с порога комнаты в спину распивающему чай дядьке.

— Ч-что?.. — закашлялся сосед, пролив полчашки на стол.

— Ну… не на улице же ей жить, беременная она, — привел я довод.

Чашка звонко упала на пол, дядька медленно повернулся на стуле.

— Максим! — рыкнул он, глядя на меня и Машу.

— Ч-что?

— Ремень подай.

— Не-не-не! Я все объясню! — закачал я головой и прижался спиной к некстати закрытой двери.

В руках жалобно мяукнула кошка.

— У тебя минута… — закрыл он глаза и тяжело вздохнул.

— В интернате держать кошку нельзя, а на улице они блохастые! — затараторил я. — Вот я и подумал, если взять Машку с улицы и отмыть, то ее можно за плату давать поласкать!

— Та-а-ак… — сжав кулак, протянул дядька.

— Вот. Пять минут — один стакан молока. Да! Молоко быстро портится, но из молока можно сбивать сливки! А сливки обменивать в столовой на шоколад, — быстро завершил я, поглядывая на секундную стрелку на наручных дядькиных часах. — То есть сдаем Машку, снимаем сливки — и мы в шоколаде!

Дядька грузно поднялся с места, прихватил по пути ремень и через два шага нависал надо мной.

— У меня для тебя две новости, — странным, как эхо, голосом, произнес дядя Коля. — Во-первых, это кот. Жирный, откормленный кот.

— Вот блин, я уже котят успел пристроить заранее… — замедлился я на последнем слове и икнул, уставившись на черные как ночь дядькины глаза.

— Во-вторых, отпусти кота на улицу.

— Я столько котлет в него вложил!

— Живо! И по пути внимательно подумай над своим поведением.

Через две минуты я снова стоял перед дядькой — тот будто замер, ожидая меня в том же положении, с ремнем в руках.

— Ну? — строгим голосом спросил он.

— Я забыл про вашу долю? — вопросительным тоном произнес я.

— Неверно, Максим! — И он указал ремнем на кровать.

Неправильным ответом оказалось даже: «Я больше не буду».

— Пойми, в твоей жизни будет много силы, много власти. Но ты не имеешь никакого права распоряжаться чужими жизнями и чужой свободой! — ярился дядька между полетами ремня. — А если когда-нибудь забудешь об этом, я явлюсь к тебе даже из преисподней и отхлестаю ремнем еще раз!

Мог бы и просто объяснить — я бы разобрался и без ремня. Раз нельзя, то нельзя. И вроде как он сам это понял — оттого выставил на стол сахарницу, заварку и удалился, ковыляя, обходить территорию.

В общем, ко времени, когда пришел Семен, я все-таки смог сидеть на стуле. Заходил он уже два месяца, почти каждый вечер после ужина, и этого хватило, чтобы растолковать значение Подковы, Палки и Большой буквы «Р» с хвостиком. Очень интересно!

— Вот смотри. Напряжение равно сопротивлению умножить на силу тока. Что-то не понятно? — Семен терпеливо тыкал карандашом в формулу, показывая загогулины и рассказывая, что они обозначают.

— Ага. Что такое «умножить»?

Семен звонко шлепнул раскрытой ладонью по лицу. Он так часто делает, перед тем как ответить. Наверное, думать помогает.

— Умножить — это действие, — закатив глаза к потолку, пояснил он.

— Круто! А я могу делать это действие?

— Да. Ты умножаешь скорбь.

— На что? — деловито уточнил я, записывая важную информацию в тетрадь.

— На тоску.

— И что получается?

— Безысходность, — тоскливо вздохнул мой учитель. — В общем, закрывай тетрадь и переворачивай. Видишь столбики?

— Ага. — Я уставился на ровные строчки цифр с тем же знаком.

— Выучишь к следующему разу. Заодно поймешь, что такое умножение, — засобирался Семен.

— Два умножить на семь равно четырнадцать… — прочитал я строчку. — А это точная информация?

— Абсолютно. Все, что тут написано, — полная правда.

— Хм… — Я приписал в конец колонки: «Максим = император». Теперь этой таблице можно верить.

— Завтра зайду, — помахал рукой Семен.

Дядька вернулся ближе к ночи, и вернулся явно из большого города — на это указывали запахи одежды, пыль на ботинках.

— Присядь, — указал на место за столом и разлил чай по кружкам.

Извиняться будет?

— Я продолжаю поиски твоих родных, — начал он, выуживая из кармана пачку настоящих вафель. — Пока удается плохо, — признался он, присаживаясь напротив.

— Совсем плохо? — приуныл я, придвинул к себе пачку и, не заметив запрещающего взгляда и жеста, великодушно забыл про утреннюю обиду.

— Через роддом — ни одной зацепки. Через Силу Крови — тоже мало успехов. Разве что у одного японского рода вроде что-то похожее, но ты, — оглядел он меня с головы до ног, — совсем не похож.

Я перестал растягивать уголки глаз в стороны и ссутулился.

— Как я уже сказал, поиски я продолжаю. Но делать это в стенах интерната очень сложно,