Читать книгу - "Создатели монстров - Рональд Гросс"

до конца, дикий безличный интерес наблюдателя, удержал меня от рокового шага. Я размял усталые руки и ноги, все изрезанные шипами колючек, и огляделся.

Вдруг – так неожиданно, будто оно выпрыгнуло из зеленой окружавшей меня заросли, – я увидел черное лицо, наблюдающее за мной. Я вспомнил: это то самое обезьяноподобное существо, встретившее на берегу баркас.

Оно висело, уцепившись, на косом стволе пальмы. Я схватил палку и встал, смотря прямо ему в лицо. Этот дикарь принялся что-то бормотать.

– Ты, ты, ты, – это было все, что я мог сначала разобрать в его словах. Он внезапно соскочил с дерева и в следующее же мгновение, раздвинув тростники, стал с любопытством смотреть на меня.

Я не чувствовал к этому существу того отвращенья, которое испытывал при встречах с остальными зверолюдьми.

– Ты, – сказал он, – ты был в лодке. – Это, в конце концов, был человек – настолько же человек, сколь и слуга Монтгомери. Он хотя бы умел говорить.

– Да, – сказал я. – Я приехал в лодке с корабля.

– О! – сказал он, и его блестящие, беспокойные глаза забегали по мне, по моим рукам, по палке с гвоздем, по ногам и разорванным клочьям одежды, по порезам и царапинам, полученным мною от шипов.

Он был, казалось, чем-то удивлен. Глаза его возвращались к моим рукам. Он вытянул свою руку и стал медленно считать свои пальцы.

– Один, два, три, четыре, пять, да?

Я не понял тогда, что он хотел этим сказать. Впоследствии я узнал, что у большинства зверолюдей были уродливо-ненормальные руки, коим недоставало подчас даже двух-трех пальцев. Но, думая, что это своего рода приветствие, я в ответ проделал то же самое.

Он оскалил зубы с невыразимым удовольствием. Его шуганный, блуждающий взгляд снова обежал все вокруг. Совершив странный жест, он исчез. Папоротники, где он стоял, с шелестом сомкнулись за ним.

Я вышел за ним из тростников и, к своему удивлению, увидел его раскачивающимся, держащимся одной тонкой рукой как бы за тросы из вьющихся растений, свисавших с деревьев над его головой. Он висел, повернувшись ко мне спиной.

– Эй! – сказал я.

Он спустился вниз стремительным прыжком и встал, смотря на меня.

– Где бы я мог чего-нибудь поесть? – спросил я его.

– Поесть? – повторил он. – Человеческая пища – это еда. – Взгляд его снова обратился на зеленые качели. – В хижинах.

– Но где же хижины?

– О!

– Я здесь новенький.

Он повернулся и быстро пошел. Все движения его были любопытно-проворны.

– Иди за мной, – сказал он.

Я пошел за ним, чтобы увидеть все до конца.

Я догадывался, что хижины должны быть каким-нибудь первобытным жилищем, где обитал он с другими животными-людьми. Быть может, я найду их миролюбивыми; быть может, я сумею войти с ними в контакт. Я тогда не подозревал, насколько они позабыли вмененное им мной человеческое наследие. Мой обезьяноподобный спутник трусил рядом со мною, с висящими книзу руками и выдающейся вперед челюстью. Любопытно узнать, насколько в нем сохранилось воспоминание о его человеческом прошлом.

– С каких пор ты на этом острове? – спросил я.

– С каких пор? – переспросил он.

И, повторив вопрос, он поднял кверху три пальца. По-видимому, он был немногим сметливее кретина.

Я постарался выяснить, что он хотел этим сказать, и, очевидно, наскучил ему. После одного или двух новых вопросов он внезапно оставил меня и устремился за каким-то плодом, свисающим с дерева. Он сорвал полную горсть колючих скорлупок и принялся за их содержимое. Я отметил это с удовольствием, так как, по крайней мере, тут был намек на пищу. Я попробовал задать ему еще несколько вопросов, но его быстро протараторенные ответы были наполовину бестолковы. Только немногие из них имели смысл, остальные же были как будто заучены. Я был настолько поглощен всеми здешними странностями, что почти не замечал дороги, по которой мы шли. Скоро мы приблизились к каким-то деревьям, совсем обугленным и коричневым, а за ними вышли на голое место, покрытое желтовато-белой корой. По нему стлался дым, щипавший мне нос и глаза едкими клубами. Справа за голой каменистой возвышенностью была глубокая гладкая поверхность моря. Извивающаяся тропинка внезапно повернула вниз, в узкую лощину – между двумя грудами шлака. Мы также нырнули вниз.

Этот проход казался особенно темным после ослепительного солнечного света, игравшего на сернистой почве. Стены оврага становились все отвеснее и отвеснее и почти сближались. Красные и зеленые пятна запрыгали у меня перед глазами. Мой проводник тут остановился.

– Дома, – сказал он, и я очутился перед каким-то обрывом, который сначала показался мне совершенно темным.

Услыхав странные звуки, я, чтобы лучше видеть, принялся левой рукой протирать себе глаза. До меня доносился какой-то неприятный запах, подобный тому, какой бывает в плохо вычищенных обезьяньих клетках. Наверху из-за расступившихся скал виднелся пологий, крытый зеленью и залитый солнцем откос, и с обеих сторон свет узкими полосами попадал в проход и в темную глубину помещения.

Глава 12. Чтецы закона

Что-то холодное коснулось моей руки. Я сильно вздрогнул и увидел совсем рядом с собою темно-розовое существо, своим видом больше всего походившее на освежеванного ребенка. Создание обладало точь-в-точь мягкими, но отталкивающими чертами ленивца, его низким лбом и его медленными движениями. Понемногу приучив глаза к темноте, я стал яснее видеть все окружающее. Маленькое ленивцеподобное существо стояло и во всю разглядывало меня. Проводник мой куда-то скрылся.

Все это место представляло собой узкий проход между высокими стенами треснувшей во время своего извилистого течения лавы. Переплетающиеся с обеих сторон прохода груды морского тростника, пальмовых вееров и папоротников слагали галерею первобытных, непроходимо-темных пещер.

Этот извивающийся кверху проход шириной не более трех шагов был загроможден кучами гниющих плодов и всяких иных отбросов, издававших удушливое зловоние.

Маленькое розовое существо все еще смотрело на меня, когда у отверстия ближайшей из этих пещер снова показался мой обезьяноподобный человек и поманил меня за собой. В то же самое время какое-то переваливающееся чудовище выползло из наиболее отдаленного уголка этой удивительной «улицы» и застыло безобразной статуей на фоне зелени, смотря на меня во все глаза. Я колебался и уже наполовину приготовился бежать обратно по пути, приведшему меня сюда, но потом решился довести приключение до конца и, перехватив за середину оснащенную гвоздем палку, вполз под маленький смердящий навес вслед за своим проводником.

Здесь открылось полукруглое пространство, имевшее вид половинки улья, и около его каменной стены, составляющей внутреннюю сторону, громоздилась куча кокосов, всяких других орехов и всевозможных плодов. Несколько грубых тазов из лавы и дерева стояли на полу,