Читать книгу - "Ответ империи - Олег Измеров"

– …Да я думаю, Павел обязательно на Лику внимание обратит. Его как раз отстранили, ну вот из-за конфликта-то с Мурдовским, и как раз драматический момент, когда они могут наладить отношения. А вы как думаете, Сережа?

– Логично. Я попросил своих записать, потом посмотрим, что было в нынешней серии…

– …Массированный ракетно-авиационный удар НАТО будет нанесен в три эшелона…

Они вновь сидели в двести двенадцатой, и мерный голос Гаспаряна звонко отщелкивался от гладких стен, и все это было похоже на какую-то учебку.

– Первый эшелон составят ракеты морского и воздушного базирования, около девяноста крылатых ракет, атака продлится примерно полчаса. Примерно семьдесят из этих ракет будет использовано для поражения важных государственных и военных объектов, пунктов управления и узлов связи, авиабаз, средств ПВО, что сократит потери дальнейших действий авиации НАТО. Цели остальных ракет – это предприятия химической промышленности, нефтеперерабатывающие и машиностроительные. Дальше десять минут паузы, и удар нанесет второй эшелон, основная задача которого – в течение трети-четверти часа прорвать в противововоздушной обороне два коридора шириной в сотню километров каждый. Будет задействовано семьдесят – восемьдесят самолетов, более двух третей из них – тактические истребители, остальные – истребители ПВО. В частности, противник намерен массово применить противорадарные ракеты. Дальше опять десятиминутный перерыв, и после этого в действие вводится собственно ударный эшелон, в составе которого больше сотни самолетов тактической, истребительной и разведывательной авиации. Ударные группы тактических истребителей будут следовать предельно короткое время в коридорах с подавленной югославской ПВО, под прикрытием помех, в плотных боевых порядках, а проскочив коридоры, будут рассредоточены по направлениям, глубине проникновения, высотам и времени выхода на цели. Будут поражены десятки военных и гражданских объектов на территории страны. Любопытно, что в список целей не попали стратегически важные предприятия, занятые переработкой хромовой и цинковой руды. Это говорит о намерении агрессора взять добычу и переработку этих руд в качестве военного трофея. В течение недели нанесут семь таких ударов, что обеспечит агрессору достижение своей цели – завоевать превосходство в воздухе. Виктор Сергеевич, у вас какие вопросы?

– У меня один вопрос – если все так известно, я так понимаю, НАТО сейчас конкретно огребет? Просто чтоб не сидеть и не нервничать: куда ж я денусь с подводной лодки.

– Не огребет. У Югославии устаревшее вооружение, современных комплексов ПВО и ПРО им СССР не поставлял. ДКХП – это, к сожалению, не просоветское правительство, там много националистов, и размещать советские базы на своей территории они в свое время категорически отказались, ссылаясь на то, что такого размещения население не поймет, и это усилит сепаратизм. Надо сказать, это во многом объективно. Значительное число людей в Югославии склонено западной пропагандой к мысли, что им будет лучше, если Запад их отделит и они будут жить в маленькой цивилизованной европейской стране. Так что не можем мы их так вот просто осчастливить. Нужен повод, нужно изменение массового сознания. Это только в нашей новой допризывно-патриотической литературе про лиц, перемещенных во времени, война – это техника. Для упрощения и подготовки юношей к службе в армии. А на самом деле война – это политика, и сила в ней все не решает.

– Что же будет?

– Скоро сами увидите. Нет необходимости предварять.

«Странно, про планы НАТО все рассказал, про наши – ничего. Хотя что я? Это как раз и не странно. Ладно, если он чего-то решил не говорить, то не скажет».

…Системные часы на мониторе показывали 22:15. Семиверстова раскладывала пасьянс. Момышев работал над публикацией. Гаспарян невозмутимо сидел, откинувшись в кресле.

– Интересно, НАТО отложило удар, наверное? – робко спросил Виктор.

– С чего вы взяли? – ответил вопросом на вопрос Гаспарян.

– Ну, ничего не показывают.

– Так вы же видели в своей реальности. Для вас ничего нового. И для нас ничего нового. К направлению, на котором действует наша группа, это не относится.

– В «Калине» есть зеркала новостных ресурсов. Там тоже пока ничего.

– Правильно. Позиция советского правительства пока не определена, средства масс-медиа придерживают новости. Единственная программа, которая в этом плане может позволить себе вольности, – это «Взгляд» по первой, она и получит на эту сенсацию право первой ночи.

– Это которые агенты влияния?

– Это которые агенты. Как планирует американская сторона, эти агенты покажут действия НАТО и обвинят КПСС в том, что она утратила способность влиять на ситуацию в мире. А когда власть расписывается в своей слабости, это ведет к массовым выступлениям, что и последует.

– И вы никак не пытаетесь этих агентов остановить?

– Остановить – это как? Запретить, посадить, расстрелять?

– Ну, – пожал плечами Виктор, – в общем, не допустить.

– И это говорите вы, человек из страны демократии и свободы слова? Вы уверены, что для СССР это будет лучше?

Виктор замолчал. В общем случае он был всегда убежден, что запретить, посадить, расстрелять – это не выход. Но надо же что-то делать!

«Странно только, что это Гаспарян говорит, – подумал он. – В его служебном положении следовало бы ожидать как раз обратного…»

Виктор обвел глазами кабинет. Ничто не менялось. Семиверстова все так же безразлично раскладывала пасьянс, Момышев… ну, в общем, все так же.

«А ведь все логично. Руцкой – ставленник партии. Выдвинули его благодаря болезни Романова, должность вице ввели специально для этого. Руцкой нарушает баланс сил между основными группировками власти. Неудача с Югославией и массовые волнения – возможность его спихнуть, и вообще ослабить позиции партии. КГБ организует тихий переворот…»

– Волнуетесь?

– Что?

– Волнуетесь, говорю? – повторил Гаспарян. – Вы потираете большим пальцем указательный.

– У меня нет выдержки разведчика. И как-то не привык к тому, что людей убивают.

– Разведчик тоже не должен к этому привыкать. Просто он не всегда может показывать свое состояние. И именно ради того, чтобы остановить убийство.

«Ну и как вы его останавливаете? И вообще – что делать? Куда бежать, кому сообщить? И что сообщить? Ладно, без паники. Сначала выясним, можно ли отсюда выбраться. Просто узнаем. Потом обдумаем. В таких случаях, как саперу, можно ошибиться только один раз».

Виктор встал из-за стола.

– Вы, простите, куда? – раздался за его спиной голос Гаспаряна.

– Ну, перекурить. Хоть я и не курю.

– А, понятно. Сейчас.

Он поиграл пальцами по крышке стола, щелкнул магнит замка, дверь отворилась, и в комнату вошли два сухощавых, жилистых мужика лет около тридцати.