Читать книгу - "Не по собственному желанию - Александр Куринь"

дальнейшего хода истории, а в институт я и со своими знаниями, дополненными спортивными успехами поступлю. Даже дружеского пинка от министра строительства не потребуется.

Вскоре, первые дни насыщенные летними впечатлениями минули и потянулись привычные школьные будни, среди которых лишь изредка, как крупицы золотой породы в лотке старателя, проскакивали моменты, достойные того, чтобы о них вспомнить. И положа руку на сердце, всего этого было значительно больше, чем тогда, во времена моей первой жизни. И дело тут не только в спорте и музыке, а в обширном круге интересов и персон, с которыми я теперь пересекался. В моем списке кубинцы, японец, палестинец, министр, я уже не говорю об Артеке. Действительно, перечень моих нынешних знакомцев никак не соответствует уровню ученика девятого класса, а по сути, так и вовсе семиклассника.

И где они, те вихри враждебные за окном? Пока что, все дни проходили настолько беззаботно и спокойно, что я уже начинал беспокоиться. Это что, высшие силы забыли обо мне? Помалкивала и интуиция, хотя я уже успел убедиться, что подводит она меня хоть и не часто, но непременно.

Но через неделю словно сглазил, период безмятежной медитации в теплой ванне астрала и ментала, прервал неожиданный звонок из Москвы, и не от моего двоюродного дяди Феди, а прямо из Министерства культуры. Трель их звонка раздалась не из нашего аппарата на холодильнике и даже не в кабинете директора школы, а прямо в городском отделе народного образования. А мне сообщили, что на следующее утро, нас с директором срочно вызывают в ГОРОНО.

- Неужели решили выдать аттестат за десятый класс досрочно? Вот был бы сюрприз! Ведь не собираются отправить меня в зимний Артек? Туда точно не поеду…!

Но нет, хотя эта новость также была из разряда топовых. Нам сообщили, что меня срочно хотят видеть в Москве. Оказалось, что в программу концерта посвященного открытию монумента "Покорителям космоса", а может и введению в эксплуатацию крупнейшего в мире нефтепровода "Дружба", включили и мою артековскую композицию. Промелькнула мысль:

– Не иначе, как эти двое космонавтов, Юрка с Павкой свинью подложили, больше некому. Ведь с августа я ее нигде не исполнял, да и с кем?

Прибыть мне надлежало до 30 сентября, ведь нужно было не только показать и рассказать, нужно было еще и подготовить выступление и не простое. В кремлевском зале, нашими микрофонами на веревочках, уже не обойтись.

- Вот интересно, а позволят ли мне, как автору, протолкнуть свое виденье концепции исполнения, то, которое я запомнил у "Землян"? Если да, надо бы уже сейчас, пока еще остается время, озаботится поиском подходящего коллектива исполнителей. А то всунут нам оперную приму, вроде Кобзона или Утесова с симфоническим оркестром Московского радио и телевидения, и вперед – удивляй публику.А это, по моему мнению, означало просто зарубить отличную вещь на корню.

Где именно я могу получить информацию по группам, я догадывался, здесь без вариантов. Конечно же, следует сходить к своему бывшему преподавателю музыки Ирине Васильевне. Уж кто-кто, а она, которая крутится в молодежной музыкальной тусовке, должна знать, кто сейчас главный бугор на их горке. Думаю, что выслушав мою песню и пожелания, она сможет дать мне наводку на группу и исполнителей, которые устроят больше всего.

Не затягивая, сразу же после обеда я направился в знакомую маленькую студию. Здесь, как и повсюду, все началось с подробного отчета о моих летних приключениях, и тут же появился отличный повод от слов перейти к делу. Я взял гитару и попытался как можно лучше исполнить наш коронный номер. Не смотря на мой талант как певца, песня понравилась и даже очень, хотя кто бы в этом сомневался. После этого, аккомпанируя мне то на фортепиано, то на аккордеоне, она минут двадцать пыталась подобрать наилучшее, по ее мнению инструментальное сопровождение. В конце концов, мне удалось убедить Ирину поверить, как я сказал - моему опыту. Я выложил свое понимание, трактовку и желаемый набор инструментов, после чего она начала перебирать всех известных ей звезд молодежной эстрады. Увы, но почти все они были кларнетистами, саксофонистами и прочими скрипачами, а вот приличные рок–группы в СССР, еще о себе не заявили. Нелегкое это дело, скажу я вам, быть ледоколом прогресса. Вот попробуйте хоть раз поработать первопроходцем и основоположником и вы меня сразу поймете.

Через час, к нашим потугам присоединился и ее почти муж. Он, вместе с двумя своими друзьями-музыкантами, также подключился к нашим поискам. Эти молодые ребята лабали по местным ресторанам и небольшим домам культуры, поэтому должны быть в курсе современной молодежной субкультуры.

Эти, вроде бы и слышали о парочке групп, которые самоорганизовались в Москве и Ленинграде, но толком, никто ничего о них не знал. По словам ребят, в тех коллективах как раз и имелся тот набор инструментов, который соответствовал моим пожеланиям, но все же мне хотелось предварительно прослушать самому, на что же они способны. Кроме того, следует и с солистом определиться, но здесь у меня уже было несколько фамилий, которые я помнил с былых времен.

Оказалось, все они были на слуху и сейчас, за исключением никому не известного Ободзинского. Из всех известных эстрадных певцов, больше всех мне нравился Эмиль Горовец. Его голос был яркий, сочный, где-то между баритоном и тенором, да и манера исполнения была подходящая – эмоциональная и экзальтированная. Правда, он был уже возрастной, сорок пять Эмику стукнуло.

И тут, один из новых гостей решил уточнить: - Саня, а этого твоего Ободзинского случаем не Валерой зовут?

- Точно, Валерий - встрепенулся я - ему уже лет двадцать должно исполнится.

- Так я его хорошо знаю, он сейчас массовиком-затейником на "Адмирале Нахимове" трудится, но молодец, уже получил приглашение в филармонию, то ли в Кострому, то ли в Кустанай... Хотя, сам он вообще то наш, с Украины…!

- Тоже мне удивил, - подумал я, - а то я не знаю, что практически все приличные певцы и певицы и сейчас и в мое время были либо украинцами, либо евреями, но все равно, выходцами отсюда. Да хоть возьми наших нынешних - Утесова, Кобзона, Горовца, того же Ободзинского, да многих еще. Один лишь Муслим Магомаев – чистокровный русак.

На душе полегчало и я немного успокоился.

- Отлично, с этим вроде бы определились, вот бы еще отыскать этого моремана, впрочем это уже не моя забота - я ведь композитор, а не импресарио. Думаю, что через пароходство его быстро достанут. Как