Читать книгу - "Трансцендентные - Стивен Бакстер"

ночью снова превратилась в обычное соперничество; его угловатое лицо в косых лучах утреннего света выглядело уродливым, грубым. — Ты никогда не принимал никаких лекарств после Мораг, не так ли? Знаешь, возможно полностью заблокировать формирование травмирующих воспоминаний. Ты просто принимаешь правильную таблетку в первые часы после события — нацеливаясь на образование белков или чего-то подобного — я думаю, сейчас для вас с Мораг уже слишком поздно, но…

— Полагаю, ты давал таблетки своим детям после ухода Инге, не так ли?

Он вздрогнул от этого, но огрызнулся в ответ: — Им это было не нужно. Ты, с другой стороны…

Мой гнев, фрустрация, беспомощность выплеснулись наружу. — Ты знаешь, в чем проблема с тобой, Джон, со всей твоей гребаной жизнью? Ты имеешь дело с симптомами, а не с причинами. Лечишь своих детей, чтобы они никогда не грустили. Слушаешь металлический голос у себя в ухе и принимаешь свои чертовы таблетки, чтобы не оставить шрамов от чего-либо плохого, даже от того, что тебя бросила жена. И твоя работа тоже связана с симптомами. Побережья затоплены? Прекрасно, распределите то, что осталось от богатства, еще немного по округе. На Атлантическое побережье обрушивается дюжина ураганов за сезон? Прекрасно, добавьте пару нулей к вашему иску против китайцев. Ты ведь не пытаешься разобраться в первопричине всего этого, не так ли?

— Это не моя работа, — сказал он. Его голос был мягким, как будто я был не более чем разгневанным клиентом, что разозлило меня еще больше. — Майкл, я понимаю, что ты чувствуешь…

— О, отвали. — Я развернулся на каблуках и зашагал прочь.

Он крикнул мне вслед. — Если что-нибудь услышу о Томе, то дам тебе знать. Держи свой имплант включенным…

Я даже не был достаточно любезен, чтобы признать это. Это был не самый приятный момент для меня. Я потоптался по дому, пытаясь успокоиться.

Во дворе дети снова играли в свой умный футбол. Они были в масках, тонких прозрачных штуках, предположительно, для защиты от зловонного ветра из Китая. Они приветствовали меня, и я присоединился к их игре, делая удары и направляя мяч. Я всегда плохо играл в футбол и таким останусь, но они были потрясающе добры.

Итак, я проводил время с ними, со Свеном и Клаудией, прекрасными детьми Джона, моими племянницей и племянником. Но чувствовал себя неуютно.

В какой-то момент мяч скатился с голого бетонного покрытия двора и оказался в длинной чахлой траве дюны. Можно было видеть, как он катается взад-вперед, пытаясь найти дорогу обратно в игру, но его рудиментарные органы чувств были сбиты с толку травинками, которые возвышались вокруг него. Через некоторое время он начал издавать свой негромкий тревожный сигнал.

Свен и Клаудия склонились над мячом, пока он катался. — Смотри, — сказал Свен. — Когда он видит нас, то направляется к нам.

— Уберемся с глаз долой, — сказала Клаудия. — Давай посмотрим, что он сделает. — Они оба отступили с дороги.

Мяч возобновил свое катание, совершенно сбитый с толку. В нем был фрагмент чувствительности, подлинного осознания. Мяч мог чувствовать боль, как, возможно, может простое животное. Да ведь даже жалобного звона этого дурацкого будильника было достаточно, чтобы разбить тебе сердце. Но те дети просто ходили взад-вперед, экспериментируя с ним.

Меня всегда пробирал озноб, особенно когда я смотрел на Клаудию. Дело было не столько в том, что она делала, сколько в том, чего она не делала. За этим милым личиком, думал я, не было ничего, кроме пустоты, подобной бесконечной черной бездне, которая лежит между мирами. От одного взгляда на нее мне становилось холодно.

В конце концов я сам подобрал мяч и бросил его обратно во двор.

И Джон выбежал из-за угла, тяжело дыша. Позвонил его ассистент Фелиз. Это были новости о Томе. Мой сын пострадал, но жив. На этой планете облака были высокими, поднимались мягкими холмиками вокруг экватора и собирались в огромные кремовые завитки к полюсам.

Для Алии это был красивый вид, но бессмысленный. Она ничего не знала о планетах. Она даже никогда раньше не была ни на одной из них. Единственной планетой, которую она когда-либо изучала в деталях, была Земля, корень всего человечества, с ее слоями архаичной планетарной обороны, ее океанской гладью, ее скоплениями покрытых городами континентов.

Но здесь не было континентов. Когда флиттер погрузился в атмосферу этого мира, там не было ничего, кроме океана, смятой серебристо-голубой простыни, простиравшейся до горизонта. Вверху облака громоздились в виде огромной трехмерной скульптуры. Весь этот мир состоял из воды, подумала она, ничего, кроме воды, воды внизу, воды в воздухе. А под облаками перспектива была гнетущей, мрачной, освещаемой только лучами солнечного света, пробивающимися сквозь разрывы в покрове.

Она была здесь, под этим мрачным небом, потому что так захотела Трансцендентность.

Трансцендентность: богоподобное собрание бессмертных в сердце человеческого общества, от которого исходила вся политическая власть. По правде говоря, Алия мало что знала об этом, за исключением того, что, как утверждали досужие слухи, это был проект древних, бессмертных. Но что такое сама Трансцендентность? В своей голове она смутно представляла что-то титаническое, сверхчеловеческое, находящееся за пределами понимания, возможно, похожее на мутный свет Ядра Галактики, скрытого межзвездными облаками. Никто много об этом не говорил.

Но теперь, похоже, Трансцендентность проявила интерес к ее собственной маленькой жизни. И это уже увело ее далеко от дома.

С Ритом, агентом Содружества, она уже преодолела тысячи световых лет. Солнце этого водного мира находилось на краю гигантского звездного питомника, огромного светящегося облака клубящейся пыли и льда, которое порождало одну горячую молодую звезду за другой. Питомник находился на внутреннем краю рукава Стрельца, одной из главных областей звездообразования галактического диска, а сам водный мир был спутником массивного газового гиганта. Так что небо здесь было переполненным и впечатляющим — но прямо сейчас, сквозь эти облака, она не могла разглядеть этот мир или даже сам гигант.

— Ах, посмотри на это. — Рит указал на горизонт, где столб тьмы, заметно извиваясь, соединял океан с небом. — Ты знаешь, что это такое?

— Это погода?

— Алия, это ураган. Своего рода шторм, воздушный вихрь. Подпитывается теплом, поднимающимся с верхних уровней моря. Он изгибается и движется, как ты видишь — хаотично, но