Читать книгу - ""Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 - Игорь Валерьевич Осипов"

Грым, с глазами полными слёз, сжал руку отца. Он не мог говорить. Комок в горле душил его. Он просто кивнул — коротко, судорожно.

— Я... позову... помощь, — выдавил он. — Ты только держись.

Он поднялся. Его лицо, только что искажённое горем, теперь пылало яростью. Он повернулся к турели. Писк, понимая всё без слов, уже снова завершил активацию. Его единственный глаз горел ярким зелёным — дроид был готов.

— Продолжай косить врага, — сказал Грым, его голос дрожал от гнева. — Коси их всех. За отца, за Зураба. За всех тех, кто полег на этом поле боя.

Турель снова выстрелила. Луч ударил в ряды копейщиков, которые пытались перестроиться после первой атаки. Ещё одна сотня врагов превратился в пепел. Грым стоял у панели управления, слёзы текли по его щекам, смешиваясь с сажей и кровью. Но он не отходил. Он будет стоять здесь, пока турель не раскалится добела. Пока не кончатся враги. Пока не кончится эта проклятая битва.

За несколько часов до сражения. Где-то в Лесном дворце, за множество лиг от поля боя, в тронном зале из живых ветвей, Лаэрон стоял перед лордом Силь'вариэн. Тот же в свою очередь внимательно смотрел на своего сына.

Лаэрон дождался именно того момента, когда у Мираэль уже не получится переиграть всё по-иному. Это был именно тот миг, когда необходимо было предоставить неоспоримые доказательства подлого заговора этой эльфийки. В его глазах горел огонь. Тот самый огонь, который появляется у человека, знающего, что он прав.

Он положил на стол перед отцом кожаный футляр. Открыл его.

— Вот, — сказал он. Его голос был хриплым от усталости, но твёрдым. — Доказательства. Всё, что я нашёл.

Внутри лежали два обрывка пергамента. Один — без подписи, с текстом приказа, вырванный у мёртвого драконида. Второй — с подписью и печатью Мираэль. Стилизованный паук, оттиснутый чёрным сургучом.

— Это её работа, — продолжил Лаэрон. — Приказ. Подпись. Печать. Она использовала драконидов Кровавого Когтя, чтобы выдать их за людей Лекса. Наши воины погибли из-за неё. Двенадцать эльфов. Тал'аэр, Лиэнна, Фаэлир — все они мертвы. И ты разорвал союз из-за этого. Ты сделал то, чего она добивалась.

Силь'вариэн взял пергамент. Пристально смотрел на печать. Его пальцы и руки обычно такие уверенные, сейчас мелко подрагивали. Он провёл ими по оттиску паука — символу той, кого он считал союзницей. Той, кому он доверял. Той, кто так жестоко обманула его.

— Откуда у тебя вторая часть? — спросил он. Его голос был глухим, как эхо в пустом колодце.

— Допросил выжившего драконида, — ответил Лаэрон. — В степи. Он прятал эту часть, думал, что получит плату. Ошибся. Я получил признание. У меня есть живой свидетель, он сейчас в подземелье, под моей охраной. Ты можешь допросить его лично, если хочешь.

Лорд молчал. В зале повисла тишина — та тишина, которая бывает в лесу перед грозой. Слышно было, как капает вода с листьев, как где-то в глубине дворца поёт птица. Силь'вариэн стоял неподвижно, глядя на пергамент. Через мгновение он поднял голову, и Лаэрон увидел в его глазах то, чего никогда раньше не видел. Этого не было даже когда к лорду принесли весть о погибших. Истинный гнев. Холодный, ледяной гнев. И что самое неожиданное стыд, за свершенное деяние.

— Я был слеп, — наконец произнёс Силь'вариэн. — Я поверил лжи, как маленький эльфенок, который верит в рассказанные матерью сказки. Но последствия моей слепоты, намного страшнее самообмана ребенка. Я позволил горю ослепить меня. Я разорвал союз, который мог спасти нас всех. И из-за меня погибли те, кто верил в нашу честь. — Он сжал пергамент в кулаке. — Но теперь я вижу. Мираэль обвела нас вокруг пальца. Она использовала мой гнев, мою боль, чтобы разрушить то, что мы попытались выстроить. Она заплатит за это. Клянусь корнями предков.

— Отец...

— Собирай войска, — перебил его лорд. Его голос теперь звенел сталью. — Всех, кто свободен и может сражаться. Магов, воинов, лучников. Ты поведёшь их. Я даю тебе полную власть. Дом Силь'Верен вступает в войну. На стороне Лекса. Теперь уже открыто и до самого конца.

Лаэрон низко поклонился. Его сердце забилось быстрее. Он ждал этого момента долгие дни. Он рисковал жизнью, чтобы добыть эти доказательства. И теперь его отец, наконец, услышал его.

— Я не подведу тебя, отец.

— Знаю. — Силь'вариэн положил руку на плечо сына. — Ты уже доказал, что достоин. Ты не остановился, когда тебя считали предателем. Ты не сдался, когда тебя объявили врагом. Ты верил в правду. Теперь эта правда поведёт нас в бой. Иди. И пусть лес всегда хранит тебя.

Час спустя армия Силь'Верен выступила к горам. Сто высших магов, чьи посохи уже светились от накопленной энергии — они готовили заклинания прямо на марше. Тысяча воинов в лёгких мифриловых доспехах, с луками и мечами. Лаэрон ехал впереди, и над ним развевались знамя дома — серебряное дерево на зелёном поле. Рядом с ним ехали его лучшие следопыты, те, кто знал горные тропы как свои пять пальцев. Они шли быстро как могли, не останавливаясь. И каждый из них знал: там, в горах, люди, дворфы и орки умирают за свободу. И они не опоздают.

На поле боя всё изменилось в одно мгновение.

С фланга, обойдя крепость, донёсся боевой рёв. Низкий, гортанный, многоголосый. Такой рёв, от которого дрожит земля и стынет кровь в жилах. Такой рёв, который не спутаешь ни с чем.

Орки.

Грук вёл своих воинов в атаку. Триста орков, которых он оставил на базе перед уходом в чертоги, и которые сдерживали врага вместе со всеми, ждали своего вождя. Теперь он вернулся, и они пошли в бой. Еще неистовей и яростней. Каждый хотел доказать вождю свою удаль. Они врезались в строй кавалерии Валтара, как молот в наковальню. Ящеры, обезумевшие от страха, сбрасывали всадников. Эльфийские кавалеристы, ещё минуту назад рубившие ополченцев, теперь сами стали добычей. Орки рубили их беспощадно, методично, с той особой жестокостью, которая была рождена веками унижений.

Грук лично снёс голову эльфийскому командиру. Его топор описал широкую дугу, и голова в серебристом шлеме сначала взлетела, упала и покатилась по снегу, оставляя кровавый след. Тело командира ещё секунду стояло, а потом рухнуло под копыта собственного ящера.