Читать книгу - "Корона Джасада - Сара Хашем"

Моё время почти истекло. Туман уже поднялся до груди, и я не хотела рисковать — вдруг Арин придет в себя слишком рано и снова примет отвлекать меня разговорами. Если кто и мог заставить меня поставить на карту чужую жизнь или тотальное истребление, так это он. Но пелена скрыла его из виду, и я приняла эту жестокую милость как должное.

Я вела пальцами по Цитадели; сердце безумно колотилось в тесной груди.

После возведения стен я представляла себе совсем другие сценарии. Вариант первый: сгореть заживо. Не лучший исход, зато быстрый и окончательный. Вариант второй: сойти с ума. Опять же, мало приятного, но я рассчитывала, что объединенной мощи Ураби хватит, чтобы казнить меня прежде, чем я успею натворить бед.

Вечное заточение в мои планы не входило. Если бы я предвидела такой расклад, то сбежала бы еще у водопада, в первую неделю в Гибале.

Но больше всего я не могла вынести мысли о том, что оставлю Джасад запертым. Отрезанным этой Цитаделью, как и сотни лет назад, со слабеющей по ту сторону магией. Брошенным в разгар самого масштабного политического переворота, какого эти земли не видели веками.

Я вспомнила Райю, открывающую золотисто-серебряные глаза, — мою магию, бурлящую в жилах чистокровной омалки.

По поверхности Цитадели с грохотом покатилась трещина.

В эти стены было влито слишком много силы. И она ничем не поможет людям внутри — лишь изолирует их, пока джасадская магия окончательно не угаснет.

Можно провести всю жизнь, замерев на одном месте и вглядываясь в будущее, а можно просто сделать шаг. Выбрать путь и никогда не оглядываться.

По смолистой поверхности джасадской Цитадели побежали трещины. Сколы увеличивались, и глухой гул заставил землю содрогнуться.

Я со всей дури ударила кулаком по стене, и Цитадель взорвалась внутрь.

На толпу пролился дождь из серебряных и золотых искр. Кружась в воздухе, они весело мерцали, точно яркая пыль. Цветные всполохи расчертили небо: магия, заключенная в Цитадели, обрушилась на людей в Джануб Айи, поглощая их. Под этим натиском кто-то рухнул на землю, кто-то судорожно задышал. Джасадцы оправились быстрее всех: их запасы силы удвоились, и её цвета ярче всего вспыхнули в глазах.

Будущее Джасада не пройдет в подполье. Мой народ не будет чахнуть в изоляции и страхе, задыхаясь по мере того, как иссякает магия.

Цитадель исчезла, и теперь между мной и Арином стоял только туман.

Он подался вперед, упершись костяшками в землю. Ворон разорвал жилет и рубашку Арина, и я увидела, как на сердце Главнокомандующего проступает темный отпечаток. Узор в виде ворона на коже — точь-в-точь как на его фамильном мундире.

Позади Арина вырос Джеру, склоняясь перед новым Верховным. В глазах гвардейца промелькнули серебро и золото. Я поискала взглядом Сэфу и заметила Майю с Намсой: они гладили Сэфу по руке и подносили флягу с водой к её неподвижным губам. Моя магия, хлынувшая в её тело, затихла теплой лужицей, забытая посреди бури её скорби.

Джасадцы и низальцы уже начали собирать мертвецов. Я увидела, как Латиф спорит с каким-то солдатом у тела Марека, и вынуждена была отвернуться.

Из груди Арина вырвался утробный, полный агонии стон. Джеру отшатнулся: золото и серебро бурным потоком хлынули по венам Арина.

Верховный начал меняться.

Его кожа — всегда болезненно-бледная, почти прозрачная — налилась здоровым румянцем. Порезы и царапины на теле исчезли, включая шрам на челюсти, оставшийся после покушения Сорайи.

Арин запрокинул голову; лозы магии поползли вверх по шее. Его волосы — прекрасные серебряные пряди, что прежде вились вокруг лица, как личное штормовое облако, волосы, по которым его узнавали повсюду и которые я в упоении перебирала пальцами, — начали темнеть. На смену серебряному облаку пришла чернота грозовой ночи, обрамившая его красивое лицо.

Волосы Ханым. Странно думать, что если бы Равейн не выпил магию Арина, тот вырос бы точной копией матери.

Всё еще прекрасен. Всё еще Арин. Теперь мы оба стали одновременно новой и старой версией самих себя.

— Оскверненная гробница Ровиала… — благоговейно прошептал Джеру.

Я тихонько фыркнула.

Туман закружился вокруг моей груди. Я окликнула Джеру, и когда он встретился со мной взглядом, в нем вспыхнула новая паника. Я покачала головой и указала на Арина. Надеюсь, мой намек был понятен. Надеюсь, он вспомнил:

Когда он пойдет за мной, останови его.

Я в последний раз впитала в себя облик Арина.

Я выбрала тебя, — подумала я. —Даже если сейчас кажется иначе.

Я отступила вглубь тумана. Хватаясь за канаты, чтобы удержать равновесие, я нашла то самое место, где Авалы много жизней назад вырвали магию Ровиала. Часть её умерла прямо здесь — яростная, преданная и жаждущая мести.

Я позволила себе напоследок услышать Джасад — так, как больше уже никогда не услышу. Услышала, как Джеру зовет на помощь, пока Арин швыряет гвардейца в сторону и рвется к мосту. Тяжелый топот солдат, поваливших своего Верховного на землю числом, с которым даже Арину не совладать. Вялый, приглушенный стук сердца Сэфы, всё еще бьющегося вопреки ранам. И Эфру, который вдруг присоединился к Латифу, отпихнул низальского бойца от тела Марека и рявкнул: «Он один из нас. Он умер за Джасад. Он наш».

По телу разлилось тепло. Ухватившись за канат, я перегнулась через перила. Они справятся. Всё с ними будет хорошо.

Я закрыла глаза и шагнула с моста в бездну.

ГЛАВА СЕМЬДЕСЯТ ТРЕТЬЯ. ЭССИЯ

ГЛАВА СЕМЬДЕСЯТ ТРЕТЬЯ. ЭССИЯ

— Это вообще нормально? Мы и в первый раз спали так долго?

— Хватит хлестать её по щекам, Дания. Она очнется и сожжет нас к чертям.

— Снова, — проворчал знакомый голос.

Я перехватила руку, лежавшую на моем плече, и резко открыла глаза. Сестры взвизгнули и шарахнулись в стороны, точно тараканы от внезапно зажженной лампы.

Я села, массируя голову и жмурясь от света. Когда ко мне вернулось зрение после того, как Сорайя вонзила в меня клинок, я стояла посреди четырех окутанных тьмой тронов, зависших над бурлящей рекой. Я ожидала очнуться в каком-нибудь мрачном и жутком месте, под стать вечному разуму, переполненному раскаянием.

Вместо этого я оказалась в Эссаме. Вокруг шумел буйный лес, ветви деревьев ломились от сочной листвы, не тронутой ни болезнями, ни вредителями. Тухлый сероводородный запах Хируна исчез, сменившись едва уловимым ароматом сирени. Клочки неба, пробивавшиеся сквозь кроны, сияли чистой лазурью.

На колено мне прыгнула лягушка — и лучших доказательств не требовалось.

Этот Эссам не был