Читать книгу - "Призрак крепости Теней - T. C. Эйдж"

последней ступени, раздался оглушительный грохот. Они бросились к выходу, и колонны рухнули, а за ними и верхние этажи.

Остальные осматривали тела неподалеку и, услышав шум, тут же бросились на помощь. Эмерик уложил женщину на землю. Обгоревшее белое платье Бриллы ярко выделялось на фоне смуглой кожи. Эта женщина была красива. Когда Эмерик коснулся ее щеки, Йоник понял, что жизнь уже покинула ее.

– Она была тебе не просто помощницей, да? – спросил Йоник, пока Эмерик смотрел на лицо женщины, молодое и умиротворенное.

– Я любил ее, – прошептал он. – Много лет любил…

Йоник ничего не ответил, давая Эмерику время. Прошло полминуты, затем минута, и в конце концов Манфри закрыл глаза, опустил голову и поднялся.

– Это сделали Патриоты, – сказал он, поворачивая к Йонику каменное, безжизненное лицо. – Это могли быть только они.

– Что ты будешь делать?

Эмерик опустил глаза на свою возлюбленную.

– Мы похороним ее, – ответил он. – Затем похороним остальных. И как только это будет сделано, мы немного отдохнем. Мы отдохнем и подумаем, Йоник. Подумаем долго и основательно о том, как мы их убьем.

Йоник молчал, не зная, что сказать.

– Они ехали в сторону Соласа. – Джек выглядел таким же потрясенным, как и остальные. – Возможно, нам стоит начать оттуда.

– Возможно, – пробормотал Эмерик. Все вокруг них трещало и разваливалось. Он опустился на колени и снова поднял Бриллу, ее длинные черные волосы водопадом рассыпались по его рукам. – Я похороню ее один, в том месте, которое она любила больше всего. Пожалуйста, соберите остальных, если сможете. Только будьте бережны, друзья мои. Все они были добрыми людьми. Хорошими людьми. Никто из них не заслужил такой участи.

День тянулся медленно и мучительно, пока тела собирали и складывали в ряд за пределами виллы. Это была ужасная работа. У некоторых отсутствовали конечности. Другие были обуглены до костей.

К концу дня все перемазались в крови, земле и саже, но никто не жаловался. Эмерик вернулся.

– Она любила гулять в оливковых рощах на краю моих владений. Извините, что я так задержался.

– Вам не за что извиняться, лорд Манфри, – прохрипел Тернер. – Я сам потерял жену. Я понимаю ваши чувства.

Эмерик мягко улыбнулся ему.

– Она так и не стала моей женой, капитан. – Он посмотрел на ряд тел, сложенных в открытом внутреннем дворе. – Спасибо, что собрали их. Не могли бы вы… помочь мне вырыть могилу?

– Будем работать всю ночь, если понадобится, – со слезами на глазах сказал Дэвин. – Весь день и всю ночь, милорд. Столько, сколько потребуется, чтобы предать их земле.

Эмерик посмотрел на мальчика с отеческой нежностью.

– Это очень великодушно, Дэвин. Но тот отряд может вернуться, так что нам нельзя задерживаться надолго. Мне не следовало уходить так далеко. – Он сокрушенно покачал головой. – Здесь есть участок с рыхлой почвой.

Он отвел их к месту, где, используя клинки, пики и все инструменты они в конце концов смогли вырыть яму. Погибших было без двух двадцать, и каждому требовалось место.

Когда они опустили тела мужчин и женщин в землю, стало уже темно. Эмерик прочитал молитву за каждого: большинство на лумаранском, несколько на пайсекском и пару на мелодичном араматийском наречии. Он стоял над зарытой могилой и смотрел прямо в землю, пока говорил, и в его мягком, деликатном голосе было что-то волшебное. Закончив, он обернулся.

– Они ушли, – произнес Эмерик, – по молитвам к своим богам. Теперь мы увидим их на небе, в звездах, которые освещают ночное небо. Брилла будет сиять ярко, я знаю. Ее душа всегда была полна света.

Они отошли от могилы и вернулись к лошадям – Тень собрала их поблизости и успокаивающе пофыркивала.

– Нам пора уходить, – сказал Эмерик, оглядывая своих спутников. – Кто-нибудь может вспомнить лица тех людей? Так мы будем знать, кого искать.

Дэвин задумчиво закивал.

– У одного не хватало уха, – ответил он. – Оно было обожжено, или отрезано, или оторвано – не знаю, но на голове осталась уродливая ямка и шрамы вокруг нее.

– Был еще один здоровенный, намного крупнее большинства людей, – сказал Брэкстон. – Это было видно по тому, как он сидел в седле, и по лошади под ним. У него еще буйная грива черных волос. Немногие мужчины стали бы так ходить.

– У одного вместо руки крюк, – добавил Йоник. – Вместо правой руки. Такого легко будет выследить.

Эмерик кивнул.

– Это хорошее начало. Разобьем лагерь, а завтра вернемся в Солас, чтобы мы с Йоником могли поспрашивать там. Я бы посоветовал вам всем вернуться на корабль и покинуть эти земли, но вижу, что никто из вас этого не сделает. По правде говоря, сейчас мало мест, которые можно назвать безопасными. Но подумайте об этом. Подумайте хорошенько. Если вы захотите убраться отсюда побыстрее, никто вас не осудит.

Они оседлали лошадей и направились обратно в пустынные холмы, и каждый погрузился в тихое уединение собственных мыслей. Той ночью, пока мир спал и на земли опустилась глубокая, непроглядная тьма, Йоник вытащил Клинок Ночи и растворился во мраке. Он поднялся, словно туман, на самую высокую точку, которую увидел, вглядываясь вдаль в поисках сверкающего города Солас, расположенного далеко на побережье, и спросил: «Таков мой путь сейчас, великий господин? Я должен вести войну с Патриотами Лумары?»

Клинок Ночи мелко задрожал и испустил черную дымку.

«Твой путь не прям, Йоник, – прошептал он. – Он петляет, как река, влево и вправо, и это всего лишь еще один поворот. Доверься течению, дитя, и позволь воде нести тебя. Это путешествие сделает тебя героем, и в конце концов мы выиграем нашу войну».

Как всегда, Йоник принял это напутствие. Он вложил меч обратно в ножны и провел ночь в одиночестве, наблюдая за своими друзьями с вершины холма.

Глава 49. Амрон

Над западным краем мира угасал последний дневной свет, облака окрасились в сияющие оттенки багрянца и пурпура, горизонт внизу мягко и тепло горел длинными тонкими полосами янтаря. Вдалеке горы Плачущих вершин постепенно переходили в предгорья, за которыми теперь возвышались пики центрального хребта. Впереди простиралась бескрайняя белая пустошь, испещренная черными лесами, замерзшими озерами, расщелинами, горными грядами и пропастями, у которых, как говорили, нет дна.

«Ледяные чащобы», – подумал Амрон, оглядывая суровый пейзаж, кутаясь в кожу, шерсть и меха. Но он все равно дрожал. Холод пробирал до костей, и Амрон чувствовал, что теперь он останется с ним навсегда; что он никогда не отступит.

– Посмотрите внимательно, – сказал Уолтер Селлек, и на его растрепанной бороде заколыхались маленькие мерцающие сосульки, отражая последние лучи солнца. – Там, далеко на