Читать книгу - "Первый новой ветви - Юджин Никитин"

из неё шпиона в рядах Белых. Всю первую четверть учебного года Вероника якшалась в компании Лидии Белых, и совершенно точно могла слышать что-то интересное для него. Да и дальше она будет рядом с этой истеричкой, так что шансы на получение информации, столь необходимые для Алексея, в преддверии приближающегося противостояния как минимум с Леонидом Игоревичем, а значит и со старшим братом Лидии, у неё были не просто большими, а прямо ого-го какими большими. И этот шанс упускать было просто нельзя. Ковать железо надо прямо сейчас, пока она в стрессе и легко поддастся вербовки в его шпионы.

Алексей в очередной раз за время ужина похвалил самого себя, за то, что удержал эту информацию о участии Вероники в нападении Новикова. Расскажи он раньше об этом жандармам, и возможности такой бы просто не было. Судя по испугу Вероники, стоило ему сегодня только упомянуть о жандармах и её участии в этом, жандармский следователь даже не самый опытный, мог легко её расколоть на раз два. Хотя, может быть её паника была связанна именно с тем, что она услышала это от человека, которого она, пусть и через вторые руки пыталась убить, в любом случае это сейчас не столь важно. Важно, что она на крючке, и ему ни в коем случае нельзя дать ей с него сорваться. Такой шанс требуется использовать по полной программе.

Ужин прошёл в размышлениях. Возвращаясь в общежитие Алексей уже никого на аллее не обнаружил, да и вообще ничего не напоминало о той драме с его непосредственным участием, что разыгралась здесь совсем недавно. Значит Вероника никому не рассказала о том, что в действительности произошло, и это давало надежду что исход дня принесёт немалую пользу, и задел на будущее. Оставалось подождать чуть меньше двух часов, и всё станет ясно. Смысла гадать придёт она на условленное место или нет не было. Так что выкинув до поры из головы предстоящую встречу, Алексей занялся физическими тренировками, повторяя в который раз уже стандартный комплекс и бой с тенью. Попытка поработать с магией его разочаровала, сконцентрироваться на плетениях в отличии от физических упражнений не удалось, и он оставил работу с магией на потом.

На место встречи Алексей выдвинулся заранее. Кроме желания занять место встречи вперёд Самойловой, и тем самым получить небольшое психологическое преимущество, в предстоящих совершенно непростых переговорах, была ещё самая банальная предосторожность. Ну мало ли что у девки в голове, до чего она ещё могла додуматься со своим извращённым мозгом. Если раньше она учувствовала в комбинациях по его убийству, то что мешает ей сейчас донести о их предстоящей встрече кому-нибудь крайне заинтересованному, и вместе с ними подготовить ему форменную засаду в тёмном, заросшем парке. Место то крайне хорошее для обделывания всяческих тёмных делишек, тем более под покровом ночи.

Покружив по округе, старательно изучая самые потаенные места где можно спрятаться он с облегчением выдохнул. Никого, по крайней мере пока не было, так что оставалось просто ждать прихода Самойловой. Шанс что она просто испугается и не придёт, конечно оставался, но что-то внутри Алексею подсказывало что слишком испуганная неприятной перспективой тесного общения с жандармерией Вероника не станет так рисковать и обязательно явиться на встречу. Слишком многое играло против неё сейчас, да и как минимум желание узнать о том, что именно ему известно, тоже должно было сыграть свою роль в этом. В итоге Вероника опоздала. Почти на пятнадцать минут, но пришла, пришла в тот самый момент, когда Алексей уже собирался возвращаться в общежитие, почти потеряв надежду на её приход.

Сначала он услышал тихие торопливые шаги, а затем увидел быстро приближающийся силуэт. Самое забавное что сейчас он ждал её примерно на том же месте где полгода назад встречались Лидия и Борисов, когда обсуждали ту аферу, что они пытались провернуть с участием этой самой Вероники. Это даже казалось чем-то знаковым и забавным. Чем ближе по тропинке подходила Вероника, тем тише и короче становились её шаги, неизвестность и сгустившийся сумрак судя по всему оптимизма ей не добавляли. А Алексей не спешил обозначить своё присутствие банально из мелкого чувства удовлетворения от её ясно видимой нервозности и страха. Да и даже это было в какой-то степени комично, наблюдать как Самойлова испуганно озирается вокруг, боясь издать лишний звук.

— Иди сюда.

От звука его голоса Вероника вздрогнула, на мгновение застыв на месте, но переборов себя сделала недостающие десять шагов, до того кармана в котором он её ждал. С бледным лицом она застыла не до ходя до него буквально пару шагов, попробовала посмотреть ему в глаза с каким-то подобием вызова, но сама и не справилась со своим порывом, опустив голову и уперевшись взглядом себе под ноги, как будто могла что-то там рассмотреть в темноте.

— Хорошо, что ты меня поняла, и сделала правильные выводы из услышанного.

— Извини… — единственное что ей удалось произнести за более чем минуту молчания последовавшем за словами Алексея.

— Мне твои извинения не нужны. Вернее, я их не приму. Позднее раскаяние не стоит даже прошлогоднего снега, тем более что веры тебе в его искренности нет ни на грамм. Ты отправила своего дурака жениха меня убивать, а убила и его с дружками, и жандарма, который был абсолютно не причем, как и его осиротевшая семья. Извинись лучше перед детьми жандарма и его женой, по твоей вине их отец и муж погиб. Или жандармским дознавателям расскажешь о своих сожалениях, когда они тебя на каторгу за организацию убийства отправлять будут. И родным своим не забудь рассказать за что ты их наказала, таким позором.

Фразы были выверены и продуманны заранее. Так что Алексей бил сразу по всему, по чувству стыда, по боязни что всё станет общеизвестно, по страху оказаться под следствием и затем на каторге, не оставляя ей и шанса на возможный благоприятный исход. И это сработало, она сломалась.

Самойлова вздрогнула, её плечи мелко затряслись, и она начала натурально рыдать, захлебываясь плачем. А через секунд десять этот плач превратился в натуральную истерику, которую впрочем Алексей прерывать не стал, как и попыток успокоить обхватившую себя руками девушку. Не было у него к ней сейчас жалости, да и умысел его состоял вовсе не в её успокоении, скорее чувство страха перед наказанием за совершенное ею, как и чувство вины лишь играли ему на руку в задуманном.

Ждать пока она успокоиться сама, и хоть немного придёт в себя пришлось долгих десять минут. Наконец Вероника всё ещё периодически всхлипывая