Читать книгу - "Путешествие на Марс - Леонид Афанасьев"

общественных учреждений и порядочно владеешь нашим языком. Поэтому я дольше не буду откладывать этого обзора, и мы завтра отправимся в путь.

– Учитель, я снова обращаюсь к тебе с мучающим меня вопросом: где мои друзья?

– А я снова повторяю тебе, что ты напрасно о них беспокоишься: им не сделают ничего дурного.

– Могу ли я быть спокойным, мучась неизвестностью? По крайней мере, скажи, зачем нас разлучили?

– Хотя мне запрещено касаться этого вопроса, однако, уступая твоим настойчивым просьбам, я кое-что скажу, надеясь, что ты поймешь и оправдаешь наше начальство. Тебе вполне понятно, что прибытие на Марс пяти великанов, неизвестно откуда появившихся, должно было смутить и обеспокоить нас. Могли ли мы наперед знать, что ваши намерения мирного характера? Во всяком случае, мы должны были принять меры предосторожности. С этою целью мы вас усыпили и сонных развезли по разным местам. Каждый из вас поручен надзору одного из первых сановников страны, который должен снять допрос с своего пленника. Осмотр «Галилея» и согласные ваши объяснения убедили нас в том, что вы прибыли с той планеты, с которой мы давно старались завязать сношения. Теперь не только я, все население Марса в этом уверено, и высокая цель вашего путешествия – научное знакомство с новым миром – вызвала к вам общее глубокое уважение, а потому ничего худого вы для себя не должны ожидать. Очень скоро вам позволят видеться, а затем дадут свободу. Но на каких условиях это будет сделано и когда именно – я сам не знаю. Больше я ничего не смею добавить. Я и так сказал тебе слишком много, приняв на свой страх последствия моей откровенности. Будь же спокоен за друзей, Николай. А теперь пойдем спать. Кажется, уже рассветает.

IX

– Да успокойтесь же, Виктор Павлович, придите в себя!

– Не могу я успокоиться, Мэри, не могу! Как я могу прийти в себя, если этот дурак меня совершенно измучил!

– Потерпите еще немного: скоро наши испытания кончатся.

– Как бы не так! Этот осел, эта скотина, этот идиот, этот пророк еще какую-нибудь глупость придумает!.. Нет, я больше не могу терпеть… Я лучше завтра повешусь.

Мэри улыбнулась.

– Почему же не сегодня?

– Сегодня? Сегодня я должен плюнуть в рожу этому пророку. Негодяй! Морит нас голодом, мучает бессонницей, заставляет участвовать в своих дурацких процессиях!.. Мало того! Он еще запер меня на десять часов в храме, а когда я ушел через крышу, он хотел меня даже побить… Нет, это, это… Это черт знает что такое! Меня побить, меня, ординарного профессора, доктора математики!..

– Что же ему делать, если ординарный профессор не хочет его слушаться.

– Стану я исполнять дурацкие приказания! Зачем он запер меня в храме?

– Затем, чтобы на вас снизошло благословение богов Марса. Я терпеливо высидела свои часы, и пророк остался очень доволен.

– А вы и рады, что угодили подлецу! Нет, Мэри, вы – лицемерка! Я не знал, что вы способны подлизываться. Это пошло, пошло… Я и говорить с вами после этого не хочу!

– Виктор Павлович! Зачем нам вооружать против себя человека, от которого всецело зависит наша участь? Отчего не сделать даже и глупости, если она вполне безвредна?

– Как можно его слушаться, если все его приказания глупы, если он сумасшедший! Зачем он надел на меня эту шутовскую рубашку, зачем он отнял у меня сюртук и брюки? Я могу ходить без брюк, не могу ходить без брюк – я не привык: это безобразно, неприлично!.. В боковом кармане сюртука лежала моя записная книжечка; он и ее отобрал вместе с сюртуком, а там у меня новое доказательство теоремы Стирлинга, новые признаки сходимости рядов и несколько задач. Нет, я больше никогда не поеду на Марс, никогда не поеду на Марс!

– Вы рассуждаете, Виктор Павлович, как будто на Марс поехать все равно что съездить в Чернигов или Калугу. Посмотрим еще, удастся ли нам вернуться на Землю.

– Обязательно нужно возвратиться, обязательно! Как только увижу Николая Александровича, попрошу его немедленно снарядить «Галилей» к обратному путешествию. Я не могу больше терпеть здешних безобразий, не могу!..

Русаков снова разразился ругательствами по адресу пророка.

Положение Виктора Павловича было в самом деле незавидное. Он и Мэри были отданы для изучения языка Марса одному из четырех пророков планеты. Но на беду Виктора Павловича пророк счел присланных ему великанов за нечистых духов, посланных на Марс за его грехи. Остановившись на этой мысли, пророк стал заботиться не столько об обучении великанов языку, сколько о смягчении гнева богов. С этою целью он почти ежедневно заставлял жителей города Блаженства, где это происходило, совершать религиозные церемонии. Виктор Павлович выходил из себя, и Мэри стоило много труда, чтобы сдерживать гнев вспыльчивого профессора. Особенно много произошло неприятностей и недоразумений потому, что Виктор Павлович совершенно не понимал местной речи, так как, хотя к путешественникам и были приставлены учителя, но Виктор Павлович ничему не хотел у них учиться, увлекшись в это время исследованием какого-то вопроса из теории эллиптических функций, и только Мэри научилась немного объясняться с окружающими. Пророк, видя непочтительность и непокорность великана, стал налагать на него разные наказания, которые еще больше подливали масла в огонь и раздражали Русакова.

Последний проступок Русакова, самовольный уход из храма, грозил крупными последствиями. Разгневанный пророк приказал сообщить профессору, что боги возмущены его поведением и что преступление должно быть искуплено, почему Виктор Павлович на другой день должен быть подвергнут публичному наказанию. Профессор пришел в негодование, а Мэри просто струсила. Она боялась, что на этот раз Виктор Павлович выкинет какую-нибудь сумасброднейшую выходку, – до того было велико его исступление. Убедить безумного пророка в чем-нибудь было невозможно, и он, несомненно, приведет в исполнение свою угрозу. Оставалось только немедленно и во что бы то ни стало бежать из города. Но как совершить побег? Мэри стала придумывать разные способы и наконец придумала. Замок был окружен со всех сторон высокой стеной и окопан рвом. Правда, ни решеток на окнах, ни часовых не было, но тем не менее перелезть через стену было невозможно. В пределах замка великаны были совершенно свободны, то есть могли гулять по саду, по двору и по всем трем этажам замка, но переступать за ограду им было запрещено, и нарушить это запрещение было невозможно вследствие строгого надзора. А если бы им это и удалось, то всякий, кто бы ни увидел их в городе, за пределами замка, поднял бы тревогу.

Через сад замка протекал неширокий,