Читать книгу - "Эпический матч - Роберт Фадер"

не сводится к чудовищу. Он связан с силой, небом, огнём, испытанием, границей между человеческим и мифическим. Здесь дракон — знак того, что команда Человечества выходит за пределы обычного турнира.

— Но позвольте, — сказал Василий. — Команда называется сборной Человечества. А форма у них странная, символ дракона, тренер Наташа явно сербского происхождения, капитан аргентинец, половина состава из Бангладеш, защитник из Венеции… Это, конечно, ярко, но не кажется ли вам, что слово «Человечество» здесь немного громкое? Даже слишком громкое?

Алисия улыбнулась.

— Человечество никогда не выглядит полным, когда начинает что-то важное. Сначала всегда приходит небольшая группа странных людей. Потом остальные решают, смеяться над ними или идти за ними.

— Вы спасаете им престиж?

— Я объясняю их символ.

— А если они проиграют?

— Тогда символ станет трагическим. Но пока мяч не покатился, символ жив.

Василий посмотрел на поле.

— Что ж, красиво сказано. А теперь внимание: на поле выходит команда Международного валютного фонда.

И стадион изменился.

Если сборная Человечества вышла неровно, немного волнуясь, с живыми лицами, то команда Международного валютного фонда появилась как делегация, которая случайно попала на газон по пути к закрытому заседанию.

Первыми вышли защитники.

Это были высокие, сухие юристы в идеально выглаженной форме тёмно-серого цвета. На их рукавах блестели маленькие печати, сноски, пункты договоров и почти невидимые звёздочки, после которых обычно начиналась катастрофа. Они двигались синхронно, как люди, которые с детства тренировались не бегать, а находить лазейки.

Один защитник поправил воротник и сразу начал спорить с боковым судьёй, хотя матч ещё не начался.

Другой достал из гетры маленькую папку.

Третий улыбался так, будто уже доказал, что чужой гол юридически принадлежит ему.

— Защита у них выглядит неприятно, — сказал Василий.

— Они не защищают ворота, — сказала Алисия. — Они защищают интересы.

Потом вышли полузащитники.

Они выглядели слабее. Бледные, нервные, немного запутанные в собственных схемах. Один всё время оглядывался, будто искал инструкцию. Другой нёс планшет и пытался построить график прямо на газоне. Третий несколько раз показывал партнёрам направление атаки, но каждый раз в разные стороны.

— Полузащита действительно не самая творческая, — отметил Василий.

— У них нет воображения, — сказала Алисия. — Только таблицы.

Зато атака была другой.

На поле вышли долговые проценты.

Они были быстрыми, острыми, неприятно гибкими. Их лица менялись в зависимости от угла камеры: то улыбка консультанта, то хищный оскал, то холодная маска взыскателя. За ними двигались давление, угрозы, рейтинги, отчёты и условия — каждый в своей форме, каждый с видом существа, которое никогда не забивает красиво, зато всегда появляется вовремя, когда соперник устал.

И последним вышел вратарь.

Ненасытный банкир.

Он был огромен.

Не ростом даже, а присутствием. Казалось, его перчатки могли удержать не только мяч, но и бюджет небольшой страны. На груди у него висел золотой замок. На поясе — связка ключей. В глазах горел голод человека, которому мало сейфа, мало банка, мало мира, если где-то ещё осталась монета без его подписи.

Он вошёл в ворота, провёл ладонью по штанге и сказал что-то настолько тихо, что микрофоны не разобрали.

Но Василий всё равно вздрогнул.

— У меня ощущение, что он только что взял кредит под залог нашей трансляции.

— Не исключено, — сказала Алисия.

Сборная Человечества стояла напротив.

Луис был капитаном.

Он стоял в воротах в форме вратаря, с драконьим знаком на левой стороне груди. Не слишком худой, не слишком массивный, но крепкий, собранный, настороженный. Его бордовая энергия будто никуда не исчезла даже под спортивной формой: в нём всё равно было что-то от человека, который ещё вчера объяснял миру идею свободы, а сегодня должен был ловить удары долговых процентов.

— Капитан сборной Человечества — Луис, — сказал Василий. — И тут, дорогие зрители, история становится почти личной. Перед нами аргентинец, который когда-то мечтал стать вратарём. По нашим данным, много лет назад он пришёл на просмотр в местную команду, пропустил три мяча, его команда проиграла три-ноль, и с тех пор эта травма живёт где-то глубоко в его футбольной душе.

Алисия повернулась к нему.

— Вы сейчас серьёзно рассказываете это перед первым матчем за будущее мира?

— Это важная биографическая деталь. Возможно, сегодня его личная реваншистская история соединится с судьбой человечества.

— Или вы просто хотите драматизировать три пропущенных мяча.

— Я комментатор. Это моя работа.

Камера приблизила лицо Луиса.

Он выглядел сосредоточенным.

И немного так, будто где-то внутри действительно всё ещё слышал тот третий гол.

— Вопрос простой, — продолжил Василий. — Будет ли это его реванш? Или всё это — гигантский каприз человека, который не смог забыть неудачный просмотр?

— Я думаю, — сказала Алисия, — что человек не садится на дракона и не бросает вызов хозяевам мира только из-за счёта три-ноль.

— Вы недооцениваете футбольные травмы.

На поле подошёл судья.

Он был строг, сух и говорил по-английски так быстро, будто боялся, что реальность успеет изменить правила до конца фразы.

Перед ним стояли Луис и капитан Международного валютного фонда — высокий долговой процент с улыбкой человека, который начисляется даже во сне.

Судья показал монету.

— Heads or tails?

Луис посмотрел на него.

— Heads.

Судья подбросил монету.

Она взлетела вверх, блеснула в свете прожекторов и упала на траву.

Судья наклонился.

— МВФ начинает.

Капитан соперников тонко улыбнулся.

Луис вернулся к своим воротам.

Роберто подошёл к нему по пути, поправляя пастельно-зелёную футболку с символом дракона. Он выглядел гораздо серьёзнее обычного. Даже его привычная ирония спряталась где-то глубже.

— Мы справимся, — сказал он.

Луис посмотрел на него.

— Справимся!

Роберто положил руку ему на плечо.

Луис кивнул.

На скамейке запасных стояла Наташа.

Она была уже не в белом платье, а в спортивном комплекте: светлая куртка с тонким сербским орнаментом на рукавах, короткие тёмные шорты, белые гольфы и маленький драконий знак слева на груди. Волосы были собраны золотой плетёной лентой. Она выглядела так, будто могла одновременно руководить командой, объявить восстание и заставить одиннадцать мужчин наконец отдать пас.

Рядом с ней лежал серебристо-серый Змай.

Чуть дальше сидел тигр Бонбиби — Багха Даршан, тигр философии Бангладеш. Он наблюдал за полем с видом существа, которое уже поняло тактику обеих команд, слабость мировой экономики и психологические проблемы Луиса.

Змай тихо повернул голову к Наташе.

— Ты должна верить, — сказал он.

Наташа не удивилась тому, что поняла его без перевода. После всего, что произошло, это было почти самым нормальным событием дня.

— Я верю, — сказала она.

Змай посмотрел на неё внимательно.

— Потому что любишь их?

Наташа не отвела глаз от поля.

— Потому что у меня много ярости.

Змай довольно фыркнул.

— Хорошее топливо.

Наташа