Читать книгу - "Возмездие - Роман Феликсович Путилов"

и кусает за… В общем, пытается укусить, но попытка прокусить пластиковые накладки на тактических перчатках — дело не самое благодарное. Я стараюсь засунуть руку поглубже в раззявленный рот, находя в этом что-то эротическое, женщина захлебывается надрывным кашлем, отпихивая мою кисть от себя. Дверь распахивается настежь, кашляющую тетку я выдергиваю из салона на снег, как морковку из грядки, после чего, через салон, тыкая надетым на ствол автомата штык-ножом, вынуждая и бородатого мужика выскочить из машины. Кто в армии служил, знает, насколько позорный штык-нож у автомата, убить им практически невозможно, но больно ткнуть, даже через зимнюю одежду можно вполне.

— Шутник, да! — я обежал машину и схватил растерянного водителя за грудки: — так вот, шутник, взял свою жопу, свою бабу, две сумки из машины, любые, детей и вперед, пешком через границу, и чтобы я вас больше на нашей территории не видел! Понял меня? Одна минута тебе на сборы, иначе пойдешь без сумок, время пошло!

В минуту он, конечно, не уложился, но через две минуты, с двумя огромными баулами, женой и двумя детьми, мужчина, ежеминутно оглядываясь и что-то выкрикивая, уже торопливо шел в к границе. Я пишу на бирке номер машины, цепляю ее на связку ключей, загоняю машину в кювет, а ключи прячу в карман разгрузки и иду дальше. Главное освободить дорогу от транспорта. Как будут забирать владельцы свой, вновь обретенный, транспорт меня не касается, все равно, никаких подходящих площадок для организации отстойника здесь нет.

Восемь групп по два человека, две группы по два человека, «на подхвате», если надо вмешаться — мы бодро идем вдоль колонны, выгоняя людей из машин и освобождая дорогу. Наши действия вошли в определенный ритм. Кто-то из беженцев сам, не дожидаясь нас, начинает освобождать машины, выбирает сумки из многочисленных тюков и спокойно идет к пограничной черте, где их начинают грузить в подошедшие автобусы. Примерно десятая часть машин на иностранных номерах, с иностранными документами — этих я отправляю без досмотра, лишь бы поскорее убрались.

Молодой и дерзкий парень с щетиной на лице, демонстративно швыряет связку ключей от машины в сугроб и ждет меня с вызовом… Не знаю, чего он ожидал и на что рассчитывал я бью его прикладом в грудь, а, потом, по хребту, а когда он вновь обрел способность слышать и слушать, шепчу ему в волосатое ухо, что если он не найдет ключи, то станется в этой земле навсегда. Иностранные репортеры и разведчики, с утра занявшие все места на вышке сопредельных пограничников, чуть ли не выпрыгивают через ограждения от восторга, снимая десятками девайсов очередное преступление славянской военщины. Уверен, что в Европе и за океаном сегодня будут выписаны очередные ордера на арест военных преступников.

Когда к ползающему в сугробе парню присоединились его пожилые мать и отец, а также две какие-то девчонки, ключи были благополучно найдены и вручены мне, я отпускаю семейство придурка восвояси. Нет, мне не стыдно. Мертвые не стыдятся, а я умер, когда понял, что мои родители, мама и раненый отец, не переправились через Реку, в безопасную зону китайской оккупации и сибирского сепаратизма. Самые родные мне люди бесследно канули где-то в Городе, и я так и не смог отыскать их следы или тела.

Глава 7

Глава седьмая.

Территория Славянской республики, нуждающаяся в наведении конституционного порядка. Граница с Южной республикой в районе села Каменка.

Удачно вышло, что вчера мы разогнали колонну беженцев, потому как сегодня к поселку подошла еще одна, тоже состоящая из нескольких тысяч человек, правда, с этой колонной все вышло по-иному. Узнав, что за беспредел с моей подачи творится на границе, большая часть колонны развернулась и ушла обратно, в сторону райцентра Черная Река, видимо, надеясь попытать счастья на других пограничных переходах. В нашем же поселке границу переходили те, кому терять было нечего. Тут я и увидел Адилю, что опустив голову, шла с небольшой спортивной сумкой по дороге в сторону сопредельной заставы, где таких, как она, бедолаг, ждал автобус.

Я как раз обыскивал один из трех джипов службы безопасности «Детей небесного Отцы», которые бородатые бросили в поле, когда пытались прорваться за кордон в обход поселка. Пришлось заставить Бека выгнать нашу БМП из капонира и заехать на распаханное поле, несмотря на все возражения черта нерусского, ну а там, с помощью длинного троса и «такой-то матери» вражеская техника обрела новых хозяев. Один джип у нас с Глазом отжал старлей Беглов, которому мы подсунули тот джип, что провалился мордой в траншею. Возможно, с машиной все в порядке, но нам неохота было лезть в мешанину снега и льда, чтобы сделать свое заключение, пусть берет, что дают, чертов халявщик.

Вот и поднимаю я голову от огромного багажника, в котором было много чего ценного и интересного и растерянно замираю, потому что, уверен, что походка худощавой мигрантки, что ссутулившись, бредет мимо меня, закрывая лицо от холодного ветра, мне хорошо знакома.

— Стой. — я заступаю дорогу девице и только сейчас осознаю, что, возможно, совершаю огромную ошибку: — Ты? Ты здесь откуда?

— На автобусе приехала. — Адиля показывает мне рукой на небольшой автобус с надписью на борту «Городская птицефабрика», из которого, как раз сейчас, два бойца высаживают возмущенного водителя. Бедолага надеялся обеспечить свое будущее, занявшись перевозками у себя на родине, на отжатом в гараже фабрики автобусе, а тут сержант Васильев нажитое непосильным трудом добро отжимает.

— И что, поедешь к своим? — задал я глупый вопрос, понимая, что своих у нее и нет, ни по эту сторону границы, ни по ту.

— А ты что-то хочешь мне предложить? — Адиля впервые подняла глаза на меня, и мне показалось, что меня облили ведром ледяной воды.

— Ну, ты долго заботилась обо мне…- это не я говорил, это мои губы сами собой шевелились, независимо от моего желания: — Я хотел бы отплатить добром за добро. Хуже, чем там, тебе со мной точно не будет.

Наверное, репортеры и прочие шпионы с сопредельной стороны сегодня повесят на меня еще и похищение мигрантки.

— Хорошо. — Адиля пожала плечами и просто села в кабину джипа, а я остался стоять на дороге, пытаясь понять, в какое дерьмо я только что влез.

Территория Славянской республики, нуждающаяся в наведении конституционного порядка. Граница с Южной республикой в районе села Каменка. Здание администрации поселка.

— Мишка,