Читать книгу - "Круговорот и тени - Джин Родман Вулф"

первые главы резал я, а последние Дон Бенсон, в то время – один из редакторов «Berkley Books». Начиная её, я полагал, что о войне можно рассказать в одном-единственном романе разумной длины. Уверен в этом и по сию пору, но тут придётся постараться.

М. Э.: Удовлетворены ли вы опубликованным вариантом?

Дж. В.: Нет, но пересматривать его не стану, и на то есть две причины. Во-первых, затратив столько же сил и времени, я могу написать новую книгу, а во-вторых, на мой взгляд, подобные вещи – своего рода преступление.

М. Э.: Преступление против кого… или чего?

Дж. В.: Прежде всего против Истины: вы ведь (а если не вы, так кто-то другой; пусть уж будете вы, раз под руку подвернулись) наверняка скажете, что данная книга либо рассказ будут снабжены всевозможными оговорками: дескать, написаны автором в двадцать пять, но пересмотрены в сорок, однако на самом деле ничего подобного в них не окажется. Не станут издатели утруждаться такими вещами, даже ради целой книги, а уж ради рассказа – тем более. Далее, против Искусства. Предполагая, что со временем писательское мастерство прогрессирует (а если нет, какой смысл в пересмотре?), писатель, применяющий плоды многолетней практики к собственным юношеским идеям, сродни отцу с матерью, выполняющим домашнее задание вместо ребёнка.

М. Э.: Очарованный «Пятой головой Цербера», я постарался поставить себя на место автора, но так и не смог толком понять, как вам удалось написать книгу подобным образом. Как же это получилось?

Дж. В.: Как у меня получилась эта книга? Без каких-либо сложностей. «Пятую голову Цербера» (то есть первую из трёх повестей) я написал для Милфордской литературной конференции 1970-го, последней, проходившей в Милфорде. И по обычаю отправил им рукопись почтой за несколько недель до того, как отбыл на конференцию сам. Таким образом, у Дэймона с Кейт и у всех, кто прибудет раньше (а некоторые участники приезжали туда чуть ли не за неделю до начала), появлялась возможность спокойно, пока дела не заели, прочесть кое-что из рукописей, а Дэймон получал информацию, необходимую для составления планов на первые несколько дней. Спустя день-другой Дэймон написал, что хотел бы приобрести мою повесть для «Orbit», а я согласился и, выходит, продал её ещё до приезда в Милфорд.

Конференцию посетили Норберт Слепьян, в то время заведовавший отделом научной фантастики в «Scribner», с Вирджинией Кидд (впоследствии ставшей моим литературным агентом). Дэймон, науськав обоих на мою рукопись, сказал, что, по его мнению, «Scribner» охотно опубликует её отдельной книгой, только для этого повесть необходимо дополнить.

Продолжить историю Номера Пять с художественной точки зрения возможным не представлялось, однако, вообразив себе несуществующий мир, историй в него можно поместить сколько угодно. В главные герои прочили тётушку Жаннин с Дэвидом – до сих пор слегка сожалею, что не смог взять и Жаннин, и доктора Марша… ну а прочее вам известно.

М. Э.: То есть аннезийцы были включены в первую повесть безотносительно намерения продолжать её?

Дж. В.: Помещая аннезийцев в «Цербера», я не думал над развитием этой линии, но сознавал, что продолжить её возможно, как уже и пытался объяснить. Развитию поддаётся почти всё, что угодно, а где происходит развитие – в следующей истории, в той же самой истории, или не происходит вообще – по сути, разницы никакой. Стивенсон мог бы описать детство Долговязого Джона Сильвера в том же «Острове сокровищ» – легло бы в роман, как влитое. Я мог бы сесть за продолжение приключений Мэридол хоть нынче же вечером.

М. Э.: «Цербер» опубликован как «три повести». Однако все три истории крепко, пусть и ненавязчиво, связаны между собой, разъясняют одна другую и в итоге образуют единое целое. Мне эта книга кажется романом, по крайней мере, в той же степени, что и – возьмём пример из недавних – «Сами боги». Отчего вы не отнесли её к таковым?

Дж. В.: Вы будто бы спрашиваете, отчего я опубликовал три повести как три повести, хотя вполне мог бы назвать их романом, за что меня никто не потянул бы в суд и не засадил за решётку. А, собственно, чего ради? Разве с клеймом романа их приняли бы лучше?

Всё это наводит на мысли о проблеме тематических антологий – ну, знаете: «Лучшая НФ о пчёлах». Разумеется, в большинстве случаев то, что туда включено, действительно как-то связано с пчёлами. Но! В той же степени верно и то, что все эти произведения никак не связаны между собой: взаимосвязь их исключительно внешняя. По-моему, повести из моей книги в обратном положении: внутренние связи наличествуют, а внешние исключены вовсе: в первой истории повествование от первого лица, во второй – от третьего, в третьей – то одно, то другое; второстепенный персонаж первой повести – автор второй и главный герой третьей, и так далее и так далее. Теперь представьте, как читатели, готовые (что вполне очевидно) принимать «Лучшую НФ о пчёлах» за подлинное отражение заявленной темы, примут мою книгу, претендуй она на цельность романа!

Тут, впрочем, нужно добавить, что тематические антологии мне скорее нравятся, чем нет, поскольку вынуждают составителей отыскивать достойные, но редко переиздаваемые произведения.

М. Э.: Приняли бы её лучше в виде романа? Трудно сказать, но я думаю, вполне возможно. Совершенно верно, внутренние связи там есть, однако, объявив книгу сборником повестей, вы, безусловно, провоцируете читателя упустить их из виду, не так ли? Подумайте вот о чём: допустим, кто-то прочтёт первой третью часть, затем первую и только после вторую. Извлечёт ли он из книги столько же, сколько тот, кто прочёл все три повести по порядку?

Дж. В.: Похоже, я понимаю, в чём проблема этого спора «роман против повестей»: на ваш взгляд, совокупность коротких частей, каким-либо образом связанных между собой, непременно должна именоваться романом. Я с этим не согласен, но, если принять ваше определение, «Цербер», как вы и говорите, роман. Разумеется, согласно моему замыслу, повести следует читать в порядке публикации, однако некий глуповатый либо эксцентричный читатель вполне может счесть название «V.R.T.» наиболее привлекательным (в чём я с ним, пожалуй, соглашусь) и начать чтение с этой, с третьей повести.

М. Э.: Кто из писателей оказал на вас особое влияние? Кем вы восхищаетесь сильнее других?

Дж. В.: Однажды Дэймон Найт спросил, какие книги повлияли на меня сильнее всего, и я ответил: «Властелин колец» (как выяснилось впоследствии, вызывающий у него немалое отвращение), «Наполеон из