Читать книгу - "Фантастика 2025-21 - Blackmourne"

Зубастик на сволочь, тем более крылатую, не обиделся, а лишь потёрся счастливой чешуйчатой мордочкой о мою щеку.

— Вернул в целости и сохранности, как обещал, — раздалось от порога. — Я вижу, что вы совсем поправились, Елизавета, и наконец-то вас можно по формулам погонять. Академическая задолженность — дело святое.

— Сдались вам эти формулы! — в сердцах воскликнула я. — Чего вы меня ими запугиваете всё время?! Я знаю их всех назубок, если вам так интересно!

Дальше до меня дошли две вещи. Сначала я испугалась, что в сердцах нахамила профессору. Потом сообразила — месье Дюран насчёт формул шутит, причём шутит в мой адрес! Причём самым наглым образом ухмыляется. То есть нет, он на самом деле легонько улыбнулся и приподнял одну бровь, затем провёл пальцами по волосам, убирая с глаз упавшую прядь. Выглядело его поведение достаточно учтиво, будто он на каком-то светском приёме — но суть от этого не менялась, наш куратор самым нахальным образом надо мной сейчас посмеивался.

— Елизавета, я преподаю уже не первый год, но такой студентки у меня ещё не было, видит Благоликий. Ты неподражаема.

— Тогда зачем вы пристали ко мне? Зачем следите и придираетесь без конца? — Я понимала, что нарываюсь на неприятности, но меня уже несло. Накопившееся за эти месяцы напряжение держать я в себе уже не могла, повод высказаться был. Тем более я точно знала, что нахожусь в Академии последние часы, и сдерживаться совершенно не хотелось. — Всё время без конца я только и слышу: «Орешкина то и сё», «Орешкина к доске» и «Как плохо». Да я эти формулы знаю лучше всего потока вместе взятого.

Тут я прикусила язык, правда не в переносном, а в прямом смысле — от гнева выступили слёзы, я не хотела, чтобы Дюран подумал, будто я плачу и попыталась их смахнуть параллельно с разговором.

— Истерика закончена? — флегматично поинтересовался декан. — Будем считать, это оттого что тебя передержали в одиночестве, и ты утратила навыки социализации, но теперь их восстановила. — В этот момент мне до зуда в кончиках пальцев захотелось чем-нибудь в него запустить, но поднос с завтраком уже унесла медсестра. Кидаться же подушкой глупо и ещё не так поймёт. — Кроме того, ты уже позавтракала, и твою медицинскую карту я тоже видел. Но как твой преподаватель, обязан поинтересоваться. Болит где-нибудь? Или ты готова говорить о делах? — Я осторожно кивнула. Дюран тут же шикнул на дракошку: — Исчезни вон в тот угол, и не отвлекай хозяйку, пока она занята очень важным делом, от которого много зависит.

Зубастик, зверушка моя предательская, немедленно послушался деканового приказа как новобранец увешанного орденами генерала. Порхнул на подоконник и замер горгульей со знаменитого собора, будто его нет совсем, лишь занавески едва заколыхались от растормошённого крыльями воздуха. Я же вспомнила про визит Ульрики, осторожно села на кровати и, боязливо взглянув на куратора, тихо поинтересовалась:

— Что с Мишей? — В глазах у профессора было столько праведного удовлетворения, что мне стало страшно. И заодно крайне интересно, как быстро Самохин-старший оторвёт мне голову, когда мы с позором вернёмся. Или это быстрее сделают мои родители? Интересно, а где-нибудь на пересадочной станции я смогу потеряться? — Месье Дюран, это вы с ним сделали?

— Твоя подруга Ульрика насплетничала? Болтушка и ветер в голове, хотя девочка в целом неплохая и добрая. — Я захолодела. Да человек ли вообще передо мной, если он просчитывает вообще всё, что вокруг меня происходит? Теперь можно не гадать, как несмотря на плотную охрану вокруг меня, Ульрике и её приятелям удалось ко мне пробраться. — Пришлось, мадемуазель Орешкина, послать весточку на ваш родной Лист, что с родителями одного из наших студентов срочно необходимо встретиться.

Я боязливо кивнула, лихорадочно пытаясь сообразить, во что я вляпалась. Ибо просто так такая шишка, как член Попечительского совета академии из-за никому неизвестной нищей первокурсницы не станет путешествовать на захолустный Лист, да ещё с несколькими пересадками.

— Елизавета, ты потрясающе не можешь скрывать то, что творится у тебя в голове. Всё мгновенно становится написано у тебя на лице, — рассмеялся месье Дюран. — Нет, к тебе домой я не ездил. Не по чину, сама понимаешь, да и прочих дел немало. Я связался с поверенными нашей семьи на Терре-секунде, они всё для меня организовали и вызвали господина Самохина-старшего для разговора. Разговаривал с ним в соответствии с моими инструкциями тоже поверенный семьи в столичных мирах.

Ладислас Дюран внезапно тяжко вздохнул и посмотрел на меня с усталой укоризной.

— Лиза, ты очень умная и ответственная девушка, но… На будущее — всегда читай документы до конца и внимательно. Один раз, сейчас, твоя невнимательность чуть не стоила тебе жизни. Хорошо в аудиторию случайно заглянула преподавательница, знакомая с автором заклятия, которое ты использовала замаскировать побои. Она сумела распознать и снять его до того, как твой амулет высосал из тебя силы ниже уровня, после которого необратимо наступает смерть от истощения. Причём организм и так был обессилен травмами и опасной дозой обезболивающего. Отчасти, признаю, это и наша вина, и стоит учесть на будущее. Тот самый раздел три, который находится в конце свода правил как приложение, и до которого ты не дочитала. Он идёт как приложение, ибо местные про эту особенность осведомлены прекрасно, им не надо лишний раз напоминать — в отличие от гостей с других Листов. Бретей очень патриархальный мир, здесь у мужчины прав больше, чем у женщины — но и ограничений тоже больше. Например, любое рукоприкладство по отношению к женщине является преступлением. При этом чем выше положение в обществе, тем строже и тяжелее наказание. Простолюдин в лёгком случае ещё может отделаться штрафом или общественными работами, для дворянина насилие по отношение к девушке — уже всегда уголовное преступление. Все студенты независимо от происхождения на время учёбы в Академии автоматически получают дворянский статус, тот самый параграф шестнадцать и ниже. Последний же случай вообще не лезет ни в какие ворота, покушение на убийство с отягчающими обстоятельствами. Это от двадцати лет и до пожизненного.

Я сидела ошеломлённая, будто на голову надели железное ведро и стукнули молотком. Даже в ушах зазвенело. Я. Полная. Дура. Прав Дюран, читайте документы до конца, прежде чем подписывать. В смысле расписываться, дескать, правила изучил и обязуешься им следовать. Действительно, зная я про всё это — давно бы приструнила Мишку, не доводя до нынешней ситуации полной задницы и завершения карьеры. А ещё, видимо, у меня и в самом