Читать книгу - "Фантастика 2026-215 - Александр Изотов"

за время своего пребывания в Первопрестольной. И это опять-таки, обывателей весьма интриговало!

Перед тем. как подняться по крутой лестниц, Пётр почувствовал, как дрожат его руки. Вспомнилась та самая Навигацкая школа, без которой его флот и его победы на море не стали бы историческим фактом. Это отсюда вышли кадры, которые потом учились у лучших из имеющихся на то время в его распоряжении голландских мореходов. Да и кадры российского Адмиралтейства — они тоже родом отсюда! Вспомнил, как создавались артиллерийские классы, которые курировал лично Вилли Брюс. А ведь именно артиллерия стала тем самым козырем, который помог одержать победу над куда более умелым и сильным противником! Но усилием воли отогнал воспоминания — он пришёл сюда. Потому что искал то, чего не смог найти его посланец. Может быть потому, что не знал, что надо искать? Нет, Пётр ему объяснил, насколько получалось, но ведь его глаз — это куда как лучше и точнее!

Ступеньки крошились под его тяжелым шагом. Здание требовало капитального ремонта. Скрипели какие-то балки, штукатурка на необитаемых этажах серьезно искрошилась, покрывая пол неровными кучками и слоем многолетней пыли. Он даже увидел следы, которые оставил его порученец. Это было достаточно просто. Благо, фонарь, который он взял с собою, давал достаточно света. Но вот риск наступить на какую-то незамеченную железяку (остатки разобранных цистерн) оставался достаточно неприятным. Петра интересовал Рапирный зал. Не потому, что с ним были связаны основные воспоминания, нет, но именно тут он ожидал увидеть подсказку. Надо сказать, что в этом помещении, наверное, на счастье Петра, ремонта не делали очень и очень давно — разве что почти всю осыпавшуюся штукатурку собрали в одну кучу, а осыпалась она почти со всей поверхности, даже квадратного локтя нигде не осталось. Так, мелкие участки, которым сто лет в обед. Он внимательно всматривался в кирпичи, понимая, что где-то тут спрятан ответ. Прошел, наверное, час, он проскочил бы это место, точно проскочил бы, если бы не приметил зубец, выцарапанный на камне. Всего один зубец, все остальное оставалось под слоем еще не осыпавшейся штукатурки. Нож был при нем, точнее, даже не нож, а кинжал, из тех, что с собой таскали казаки. Он как бы прилагался к его генеральской форме.

Вскоре открылось то, что было даже не выцарапано, а выбито на кирпичной основе: две короны, между которыми полосатый круг, только Пётр этот знак хорошо знал. ибо этот круг — тоже корона. И эту деталь он хорошо помнил: она была на гербе потомка шотландских королей — Брюса.

(герб Якова Брюса)

Детское баловство, простенький рисунок, но он оказался той самой подсказкой, которую Пётр и искал. Третий по диагонали кирпич — почти у самого пола. Клинок смог справиться с остатками известкового раствора, крепость которого время, как оказывается, почти пощадило. Но упорство и труд помогли расшатать, а потом и вытащить оный кирпич, за которым оказалась ниша. В ней Пётр нащупал довольно объёмистый сверток. Чтобы вытащить достать его, пришлось удалить из кладки еще один.

Пётр вытащил сверток, который оказался завернут в кожу, телячью, а не человеческую! Не подумайте ничего плохого. Дрожащими руками развернул его. Там лежал массивный перстень, который он хорошо помнил. Тот самый, на котором был изображен Храм Соломона. Соломонов перстень! Знак магистра ордена Тамплиеров! Вот не врала народная молва. А вот тебе и Чёрная книга, про которую трепалась вся Москва. Впрочем, ничем мистическим она не была. Во всяком случае никаких секретов вызова дьявола или обретения бессмертия в ней не было. Это — дневник самого Брюса, настоящий, тайный, который он никому не доверял. Даже своим потомкам! Даже ему, Петру. Только несколько раз он видел, как его верный соратник записывает в эту книгу с обложкой из той же телячьей кожи, какие-то расчеты. Теперь это было в его руках!

Император не удержался: одел Соломонов перстень, который точно обхватил средний палец правой руки. Мир не содрогнулся, светило не погасло, Сатанаил собственной персоной из Преисподней не явился на Божий свет. Вроде бы ничего не происходило. Вот только Петра охватило какое-то волнение, возможно, что приятное, возможно, что не очень! И тут раздался в его голове громкий голос:

— Ты чего это творишь, мин херц?

Глава восемнадцатая

Оказывается, что получить нахлобучку может и император

Москва. Сухарева башня

7 ноября 1917 года

И тут раздался громкий голос:

— Ты что это творишь, мин херц?

Но раздался он в голове императора. Пётр вздрогнул, ибо этот голос он мог узнать из тысяч и тысяч, ибо это был тот самый грубоватый говор Якоба Брюса, с легким акцентом, который почти исчез за время его пребывания в России, но вот слова он произносил, как будто рубил палашом. Или сносил топором непокорные головы. Не суть важно. Но из-за этой особенности даже самые вежливые фразы в устах верного соратника казались грубостью или ругательством.

— Брюс? — пораженный Пётр оглянулся, чтобы присесть, но стула нигде не было.

— Постоишь! Ты не старик, чтобы искать опору в жизни и не мальчишка, чтобы чуть что — наложил в штаны и в бега! Стой и слушай!

— Так я и стою… Не верю, что получилось…

— Что получилось? Ты, герр Питер, почти всё завалил! Личной жизнью занялся⁈ Какого дьявола… это не про тебя! — кому-то огрызнулся Брюс, или правильнее говорить — дух Якоба Брюса?

— Ты о чём, Якоб?

— У тебя империя висит на волоске, а ты что устроил⁈ Три дня от тебя ждут решений, а что ты делаешь? Поебеньки устроил! Тоже мне, забыл, зачем тебя сюда выдернули? Забыл?

Пётр попытался как-то сбить обвинительный напор соратника.

— Якоб, я что не имею права…

— Не имеешь! — резко, даже слишком резко ответил Брюс. — У тебя империя вот-вот развалится! Наследника престола не объявил, на фронте всё может вот-вот уйти в развал. Думаешь, всех врагов прищучил? Да и половины не удалось разметать! Опираться тебе не на кого! Небольшая группа военных! Ищи широкую поддержку своим делам, без того никак! А ты штаны с себя содрал, бабу отодрал, и доволен!

— Ну да… есть такой грешок. — покаянно вздохнул Пётр.

— Грешок! Я же тебе сказал, что столицу надо в Москву возвращать! Сказал?

— Ну… если это ты так говоришь. Я решил, что…

— Не мни себе яйца!