Читать книгу - ""Фантастика 2025-31". Компиляция. Книги 1-27 - Роман Корнеев"

всех сколько-нибудь серьезных активистов проверяют постоянно, причем и проверяемые, и проверяющие выполняют с виду обычные партийные поручения и о сути не догадываются. А о результатах докладывают совсем другие люди. И чем выше человек в организации стоит, тем чаще и серьезнее его прощупывают.

Ну и немцы, но тут Борис сильно недоволен и прав, еще как прав, не наше дело шпионов ловить, этим должно заниматься государство, ну так я и начал спихивать это на Болдырева.

Вода становилась все горячей и горячей и Коля Муравский предложил пересесть за стол, а то у него начал зудеть шрам от пули, так что мы вылезли из бассейна.

Андронов, обернувшись простыней на манер тоги, простер руку и выдал:

— О, римляне, сограждане, друзья! Меня своим вниманьем удостойте!

Недавний перевод Шекспира вызвал смешки, а Исай продолжил про наши издательские и типографские дела. Поскольку сеть печатен получилась густая, а “польские чемоданчики” закрывали потребность в мелких тиражах, мы для сохранности перешли на “трехпольную систему” — из трех типографий на подполье работает только одна. При опасности провала издание немедленно переносят в следующую, при большой загрузке подключают две. Ничего, придет еще время, когда и всех трех будет мало.

Издательство “Знание” и особенно его европейские филиалы исправно приносят деньги, а сочетание легальных и нелегальных типографий дает еще больший простор для маневра. Ну и “телефонный терроризм” продолжаем, стучим сами на себя, но понемногу, лишь бы охранка не скучала и на посторонние мысли не отвлекалась.

Потом Носарь рассказал о профсоюзах и о том, что есть нужда в обученных людях, надо бы школу какую поставить. И литературу по профдвижению отдельно издавать. Но тут получилось как в армии — инициатива имеет инициатора, его и нагрузили, профсоюзную школу решили делать под Стокгольмом, там все знакомо и наработки есть.

А депутат Государственной Думы Муравский все больше молчал, да и что ему говорить, его-то деятельность вся на виду, от судебной до парламентской.

— Ну что же, неплохо. Главной задачей на ближайшие три-четыре года ставим подготовку организации к войне. Агитация в армии, подготовка рекрутов…

— …обмен бумажных денег на золото и серебро, — подсказал Савинков.

А ведь точно, молодец, война — всегда инфляция. А золото — надежный актив, не подешевеет.

— Обязательно! Применим, так сказать, буржуйскую хитрость на пользу пролетарской революции. И вот еще что, товарищи. Все наши операции нужно из Германии, Австрии, Швейцарии переносить в Швецию. Возможно, из Англии и Франции тоже.

— Так вы же говорили, что они союзники будут? — удивился Носарь.

— Вот по просьбе союзной державы и арестуют тех, кто против войны, — пояснил Красин.

— А кроме Швеции, Дания там или Греция?

А вот чтоб я помнил, они вообще в войне участвовали или нет? В Греции король двоюродный брат Николая, но женат на родной сестре Вильгельма, поди, угадай, за кого он будет.

— Турки в войну влезут, к бабке не ходи, ход в Грецию закроют, Данию примем как запасной вариант.

Ну вот. Наши цели ясны, задачи определены, заодно и помылись. Надо будет Эрвину спасибо сказать за такой отличный совет.

Впрочем, он подсказал еще одно место, куда мы отправились повышать культурный уровень, на этот раз втроем.

***

Изображение в ростовом зеркале, что украшало фойе кабаре “Орфеум”, изъянов не имело, но я все равно чувствовал себя неуютно, люблю одежду посвободнее. А все эти навороты вроде застегнутого на все пуговицы тугого жилета да накрахмаленных до жестяной твердости манишки и стоячего воротника только раздражали. Красин выглядел идеально, он вообще большой щеголь и даже прокатный фрак ему не мешает, как в нем родился. Савинков тоже смотрелся неплохо, не настолько хорошо, как Красин, но недурно, недурно, разве что все время давил усмешку, глядя на нас.

А куда деваться — ложа, оперетта, “Веселая вдова”, отличное место, чтобы обсудить секретный план. Для полной маскировки не хватало только дам, но будем считать, что мы поклонники Мицци Гюнтер, специально приехавшей из Вены, чтобы спеть партию Ганны Главари. Даже корзину с цветами заготовили.

— Итак, товарищи буржуи, что у нас с кассой?

— Текущие траты закрываем, товарищ буржуй, — в тон парировал Савинков и выдал расклады.

Часть наших расходов лежала на артелях и жилищном обществе, деньги также шли из комиссионных фирм, издательства, от продажи газет и литературы. Сохранились и крупные жертвователи — Морозов, вичугские фабриканты, но даже часть революционеров предпочла отойти от движения, а уж симпатизантов проредило дай боже и от бурной реки их взносов остался тоненький ручеек. Хорошо хоть на Политпомощь хватало.

А вот алмазы закончились, и случись какие экстренные расходы, закрыть их будет нечем, придется либо эксами заниматься, либо ограничивать деятельность.

— Значит, надо активнее трясти либералов. Нам всего-то три года протянуть, а там легче будет, — сказал я вбок, всем своим видом демонстрируя крайнюю заинтересованность опереточным дуэтом простака и субретки.

— Почему три? — отвлекся от сцены Красин.

— А как война начнется, немцы сами с деньгами прибегут, только возьмите.

— Как японцы?

— Да, только денег будет еще больше. Так что надо бы сейчас уже продумать, как эти деньги взять, самим не запачкаться, а немцам дулю с маком выкатить.

— Вот, кстати, о немцах, — наклонился к нам Савинков. — Затраты на слежку за ними можно и урезать, не наше это дело.

— А нам англичане заплатят, — я хищно усмехнулся. — Буры как, готовы к новым подвигам?

Борис и Леонид заинтересованно переглянулись

— Не все, но человек пять наберем. Остальные кто женился, кого просто так не сдернешь, вроде того же Егора или Никиты.

— Контакты с ирландцами живы?

— А как же, ребята с британскими паспортами очень помогают.

— Ну и отлично.

И я рассказал, что помнил про “Великое ограбление поезда”. В реале оно состоялось где-то в конце пятидесятых, что ли, но я потихоньку навел справки и схема работала уже сейчас. Британцы со своей верностью традициям ничего не меняли с конца XIX века: раз в несколько недель из Глазго в Лондон отправляли вагон с ветхими купюрами на уничтожение, а номера банкнот переписывали уже в Лондоне. И самый кайф был в том, что если их изъять, то можно запустить в оборот снова. Правда, денег возили по разному — когда тысяч триста, а когда и пару миллионов.

— С ума сойти, это же в десять раз больше, если в рублях! — прикинул Никитич.

— Ну, все хватать не надо, что-то ирландцам, что-то разбросать, как в Кимберли.

— Тут меньше, чем за год не управиться. Надо наблюдателей внедрить, дать им поработать, выбрать время и место… — Савинков, судя по всему,