Читать книгу - ""Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 - Игорь Валерьевич Осипов"

Это не то, что ты хотела услышать, но это правда.

Серафима почувствовала, как снова защипало глаза.

— Вот это можешь оставить.

И вышла.

В коридоре она не заплакала сразу.

Она дошла до часовни, закрыла дверь и только тогда опустилась на пол рядом с алтарём.

Плакала недолго.

Не красиво.

Не как святая на фреске.

Просто как человек, которому сказали «нет».

Потом умылась холодной водой, убрала амулет под рубаху и переписала на чистый лист расписание завтрашних собраний.

Работа никуда не делась.

* * *

Лекс рассказал Айрин в тот же вечер.

Она вернулась из лазарета поздно: на рукаве мука от кухонного склада, в волосах запах дыма, под мышкой две ведомости, которые снова не совпадали на три рулона ткани. Лекс дождался, пока она снимет плащ и поставит бумаги на стол.

— Серафима говорила со мной.

Айрин остановилась.

— И?

— Сказала прямо. Я ответил прямо.

— Как?

Он повторил почти дословно.

Не пересказывал её слёзы. Не описывал выражение лица. Он уже не имел на это права.

Айрин слушала молча.

Когда он закончил, спросила:

— Ты оставил ей надежду?

— Нет.

— Жалел?

— Да.

— Это нормально.

Она села на край лежанки и некоторое время смотрела на ладони.

Лекс не подходил.

— Я рада, что ты сказал мне сам, — произнесла Айрин.

— Я бы не смог не сказать.

— Люди многое «не могут», пока не становится неудобно.

Он кивнул.

— Ты сердишься?

— На неё?

— На кого-нибудь.

Айрин подумала.

— На мир немного. На себя — за то, что несколько дней ловила каждый её взгляд и злилась, будто она уже что-то у меня украла. На тебя — нет. Пока.

— Обнадёживает.

— Не расслабляйся.

Он всё-таки подошёл ближе.

Айрин подняла голову.

— Лекс, я хочу поговорить с ней сама.

— Договорились.

— Ты не идёшь.

— Даже не собирался.

— Правда?

— После того, что ты сказала вчера? Если полезу посредником, ты меня сама отправишь к Владе лечить голову.

— Быстро учишься.

Она взяла его за здоровую руку.

— И ещё. Это не должно менять её место в Совете, часовню, работу с людьми. Если она сама захочет отойти на время — её дело. Но никаких «давайте не будем звать Серафиму, чтобы Айрин не нервничала».

— Так и будет.

— И мне не нужно, чтобы люди начали доказывать мне верность, унижая её.

— И этого не будет.

— Подозрительно легко.

— Я инженер. Если требования разумные, спорить необязательно.

Айрин посмотрела на него.

— Ты сейчас соврал ради красивой фразы.

— Немного.

Она наконец улыбнулась.

Камень в сапоге стал меньше.

* * *

На следующий день Айрин пришла в часовню после полудня.

Дверь была открыта.

Это новое правило Серафима ввела после случая с Мироном: пока идёт обычный приём людей, часовня не закрывается изнутри. Закрытая дверь допустима для личной молитвы, но не для «тайных откровений» с очередью снаружи.

Фёдор сидел у стены и переписывал на деревянную дощечку пять правил. Увидев Айрин, он поднялся.

— Серафима внутри.

— Знаю.

Он замялся.

— Мне уйти?

— Да.

— Это медицинское?

— Очень.

Фёдор исчез так быстро, что Айрин почти рассмеялась.

Серафима стояла у маленького стола и перебирала полосы ткани для амулетов. Не святыни — обычные серые повязки, на которых люди сами рисовали знак, если хотели носить его отдельно от кожи.

Она подняла глаза.

И сразу всё поняла.

— Лекс сказал.

— Да.

Серафима положила ткань.

— Если ты пришла требовать, чтобы я держалась от него подальше, я и так собиралась какое-то время…

— Не за этим.

— Тогда за чем?

Айрин закрыла дверь, но не на засов.

— Чтобы мы не начали жить через него.

Серафима нахмурилась.

— Не понимаю.

— Я могла бы ревновать молча. Ты могла бы молча страдать. Лекс мог бы ходить между нами и пытаться никого не ранить. Через месяц мы бы уже спорили не о вере, медицине и людях, а о том, кто как на кого посмотрел. Мне это не нужно.

Серафима медленно села.

— Мне тоже.

Айрин осталась стоять.

— Ты его любишь?

— Да.

В ответе не было попытки защититься.

— Он тебя — нет так, как ты хочешь.

— Я знаю.

— Ты принимаешь это?

Серафима отвела взгляд.

— Сегодня — да. Что будет через неделю, не знаю. Но я не собираюсь делать из своего чувства обязанность для него.

Айрин кивнула.

— Вот это важно.

— А ты?

— Что я?

— Принимаешь, что я всё равно буду рядом? На Совете. В лазарете, если понадобится. На собраниях. В походе, если вера снова станет чем-то больше молитвы.

Теперь пауза понадобилась Айрин.

— Да.

— Даже зная?

— Зная.

Серафима впервые за разговор улыбнулась — устало.

— Ты сильнее меня.

— Нет. У меня просто есть то, чего ты хотела.

Фраза могла прозвучать жестоко.

Айрин сказала её специально без торжества.

Серафима вздрогнула, потом кивнула.

— Верно.

— И это не делает меня лучше.

Айрин села напротив.

— Слушай. Я не стану твоей подругой по приказу здравого смысла. И не обещаю, что меня никогда больше не заденет твой взгляд. Я живой человек, а не медицинская инструкция. Но я уважаю то, что ты сказала ему прямо. И хочу, чтобы мы могли работать рядом без войны, которую сами придумаем.

Серафима провела ладонью по столу.

— Я тоже.

— Тогда ещё одно.

— Что?

— Вчера после осмотра ты поблагодарила меня за то, что я лечу без разрешения веры.

— Да.

— Я хочу того же от тебя. Не спрашивай у своей боли разрешения делать работу.

Серафима тихо рассмеялась.

— Ты даже утешаешь как лекарь.

— Другого не умею.

— Этого достаточно.

Они не обнялись.

Это показалось бы слишком простым ответом.

Вместо этого Серафима придвинула к Айрин лист.

— Раз уж пришла. Посмотри расписание. Я хочу перенести вечернее собрание из часовни в северный зал. Здесь после часа становится душно, а вчера женщина потеряла сознание.

Айрин взяла лист.

— Северный зал вечером занят школой Эрвина.

— Тогда после школы.

— После школы там уборка.

— Ты невозможна.

— Я управляю помещениями.

— Ты управляешь бинтами.

— Бинты занимают меньше места и меньше спорят.

Серафима усмехнулась.

Через десять минут они уже обсуждали вентиляцию, время собраний и