Читать книгу - "Лавка Сновидца - Юрий Окунев"

от рабочего помещения. — Он отдал тяжёлый ключ из зеленоватого металла мне. — Остальные подойдут позже — мадам Пакхус решила, что нет смысла приходить на полный день, когда машина не работает. — И словно извиняясь, дополнил: — Но бухгалтерию и склад, благодаря нам, она держит в образцовом состоянии!

— Спасибо, дядя Нестор. Мы пойдём, а ты побудь здесь, хорошо? — неуверенно сказал я.

— Конечно-конечно. Когда все придут, я скажу.

Он вышел на улицу, сладко потянулся и громко рыгнул. По улице пробежало короткое эхо, и потревоженный под тележкой бомж невнятно выругался. Абрафо еле сдержался, чтобы не заржать.

— Я всё больше и больше тебя понимаю. — Он подмигнул. — Куда телефоны положить?

Демоны, чуть не забыл! Сразу видно, кто думает глобально и вот кому действительно принимать серьёзные решения. Мелочь, а могу угробить наследство на раз-два, даже не дойдя до него.

Я достал из-под прилавка специальный ящик с обитыми металлическими пластинами стенками, положил в них телефоны, закрыл на кодовый замок.

— Хорошо не навесной, — отметил я, чувствуя, как горят уши.

Я убрал ящик в специальную нишу, где он встал в секретный паз — просто так не вытащишь. Абрафо похлопал меня по плечу и другой рукой подтянул ремень чёрной сумки — на улице он уже показал мне папочку с договором. Оставалось дойти до машины снов и сделать то, ради чего мы пришли на этот склад грустных воспоминаний и пыли.

А пыль была везде. Я не узнавал место. Отец никогда не допускал тотальной грязи, но фабрика (фабричка) выглядела так, словно он несколько месяцев здесь не находился. Надо будет переговорить с дядей Нестором и Пакхус, чтобы понять, что вообще произошло. Но после. Всё после.

Я чуть ускорил шаг и подошёл к зелёной, обитой металлическими полосками двери. Текстура дерева была такой рельефной, что в складках материала можно было потеряться. Зона вокруг ручки была натёрта до жирного блеска, а металлическое кольцо сияло серебром. Крупная замочная скважина была прикрыта металлическим язычком.

— Старомодно, — протянул Аб. — Хотя, если производство небольшое, то на эффективности наверняка не скажется.

Он с сомнением покачал головой, видимо представляя, как каждый раз открывать и закрывать такие двери, после чего добавил:

— Но всегда можно водить экскурсии, да?

Конечно, у них автоматические двери, видеокамеры, собственная охрана и проверка уровня доступа по размеру сделки. Мало кто может пройти в производственные залы и ещё меньше, кто может реально повлиять на машины. За всеми этими людьми на территории фабрики ведётся постоянное наблюдение. Ну, почти постоянное.

Я старался не слушать неловкие слова поддержки Аба, а вставлял ключ в двери. Руки дрожали. От стыда, от раздражения на отца и… от обиды. Наконец, замок щёлкнул, и я распахнул дверь. Уже не рассчитывая ни на что хорошее, я первым проскользнул внутрь. Но уже у входа я спокойно выдохнул: «Буря» стояла на месте и, как всегда, была величественна.

— Потрясающе, — прошептал Абрафо. — Я всегда забываю, что они настолько огромные.

Современная машина снов с производств, вроде фабрики Пинчей, высотой редко превышает два с половиной-три метра и нескольких метров в длину. Наша же, классическая, старая, пережившая в этом виде, как минимум три или четыре столетия, и демон пойми сколько в других, возвышалась почти на семь метров в высоту. И ещё больше в ширину, ведь только семь метров занимало центральное колесо или большая шестерёнка. Самая тяжёлая, важная для производства и простая в ремонте часть.

От неё в стороны, вперёд и назад, расходились механизмы, питающиеся от её движения и обеспечивающие создание и воспроизводство снов: шестерёнки поменьше, простая линия конвейера, красный ящик с «душой», ручки управления, похожие на коробку передач в грузовой фуре, умноженную на семьдесят семь.

— А почему колесо не крутится? — вдруг спросил Абрафо. — У нас за такое бы уже уволили.

Он указал пальцем на замершую машину.

— Ты про главное? — улыбнулся я. — Это же энергоёмкий процесс. Это ваши должны крутиться без остановки, за счёт того, что его нет. — Я кивнул на большую шестерёнку. — У вас больше нагрузка на тонкую механику. Большое же запускается только в момент производства, и то не всегда.

Аб выглядел сбитым с толку, а я, наоборот, почувствовал прилив уверенности.

— Для поддержания жизни такой машины как Буря, — я похлопал по механизму рукой, — необходимо, чтобы работала определённая её часть. У вас эта часть основная, и именно поэтому они гораздо меньше. У нас же всегда работает вот тот, типа незаметный, блок слева, видишь? Оттуда ещё слегка гудит.

Я замолк, и мы услышали едва заметный приятный гул.

— Идём, познакомлю вас с будущим активом, — я по-детски взял Абрафо за руку и потащил к машине. Аб не сопротивлялся.

— Но-но, смотри, чтобы эмоции не взорвали машину!

Я остановился и Аб врезался в меня. Я сдавленно вдохнул и выдохнул. Он прав. Не сейчас. Только не сейчас. Держим себя в руках и не спешим.

— Идём, проверим систему.

И мы степенно, как взрослые и опытные люди пошли к Буре. Она словно смотрела на нас сверху вниз и изучала, кто это пожаловал в гости в тень её пыльного, но всё ещё заметного величия.

Через световое окно в потолке лился лёгкий утренний свет, словно через витраж в храме. В луче парила пыль, погрузившись в только ей понятный танец. Стояла спокойная, умиротворяющая живая тишина, полная одной ей понятными звуками. Наши шаги естественным образом дополняли её.

Вблизи гул холостой работы больших и малых шестерёнок слышался гораздо лучше. Словно урчал большой, толстый кот после первой ложки сметаны: ложка хорошо, я доволен, но жду следующую. Машина ждала приказа на следующую ложку, точнее, порцию снов. Я чувствовал её нетерпение.

— Здравствуй, давно не виделись, Буря, — осторожно начал я, сдерживая неожиданно накативший восторг. — Я пришёл… Мы пришли к тебе с предложением.

Аб протянул мне документ и молча указал пальцем на абзац договора, который необходимо