Читать книгу - "Лавка Сновидца - Юрий Окунев"

седыми. Широкое лицо избороздили морщины, а нос казался острым, словно он собрался резать им сны. Только вот сны не шли.

— Сколько снов он уже отверг? — спросил я.

— Все до одного. — Мама открыла глаза и посмотрела на меня. Серая радужка и красная сеточка сосудов. Плакала. Незаметно.

— Это плохо?

— Плохо. Особенно для мастера снов. — Она достала из сумочки пачку сигарилл, покрутила, положила обратно. — Он делал всё для работы, а теперь её лишится.

— Ну, ты же здесь. Значит поможешь — ты же тоже мастер. На крайняк позовёшь Ю — у неё хорошо получалось. Вместе поддержите «Бурю» и всё будет тип-топ.

«Буря» — имя нашей единственной машины.

— А почему не ты? — усмехнувшись спросила мама.

— Я давно сказал отцу, что не хочу управлять лавкой, что пойду по профилю, но куда-то ещё, где меньше ге… головной боли. Тем более ты сама говорила, что бизнес нужно продать.

— Сновидцы так просто не уходят. Впрочем, как и любые мастера снов. Думаешь Пинч-младший отказался бы от машины снов?

— У него их десятки, в отличие от нас. Там есть ради чего корячиться.

Мама хотела что-то ответить, но нас перебили:

— Простите за беспокойство, — в палату заглянула сестра. — Время для посещений закончилось.

— Когда его возьмут на операцию? —спросила мама.

— Операцию? Какую операцию? — удивился я. Думал, что раз папа в палате, то всё уже позади.

— Мы надеялись утром, — чуть виновато сказала сестра. — Но поскольку он не усваивает сны, дримологи изучают варианты. Они будут держать вас в курсе.

— Мы дождёмся их решения, — спокойно, даже величественно сказала мама и вышла из палаты.

— Неужели всё так плохо? — я чувствовал себя сбитым с толку, словно неудачно приземлился после прыжка по крышам.

— Я не просто так сказала, что он при смерти.

Мы сели в зал ожидания и стали ждать решения. Хоть какого-то. Я слепо листал ленту мессенджера, в надежде увидеть что-то полезное или хотя бы интересное. Одногруппники обсуждали результаты защиты и не придётся ли пересдавать. Кто-то просил срисовать конспект для пересдачи. Кто-то слал пошлые мемасики про Лекс и других девчонок в группе. Ни Лекс, ни Аба, судя по их профилям, давно не было в сети.

Ну да, нормальные люди после тяжёлого дня проводят время в барах, кафе или на альпинисткой стенке, на крайняк с родственниками, обсуждая что-то совершенно не важное. Хотя, постойте…

Я посмотрел на маму. Она словно впала в спячку и лишь изредка жевала губами.

— Мам, — тихо-тихо позвал я. В помещении шуршал аппарат по выдаче кофе и бутербродов, раз в пять минут включался кондиционер, чтобы через минуту выключиться. Иногда туда-сюда ходили работники больницы. Вроде тихо, но мой голос затерялся в этом шёпоте непривычной жизни. Я вздохнул и закрыл глаза. Почему я здесь? Усмехнулся сам себе и открыл. Мама не мигая смотрела на меня.

— Ты улыбаешься, как твой отец. — Она покачала головой.

— А что у меня от тебя? — с вызовом спросил я. — Желание жить своей жизнью?

Она опустила голову и неловко поправила причёску.

— У тебя бабушкина память и внимание к деталям, зачастую никому не нужным.

— Так себе наследство, — поморщился я.

— Зато очень помогает сбить спесь с придурков, которые с начала говорят, а потом думают. Или доказать упрямым баранам, что повторение их же неуспешного эксперимента спустя двадцать лет вряд ли даст новый результат.

— Отец всегда любил эксперименты. Только делился ими редко.

— Это моя вина. — Мама грустно улыбнулась. — После нескольких попыток и моих разносов, он закрылся и перестал делиться мыслями. Хотя, вообще-то, я говорила про твоего деда. Он как-то задумал…

В комнату вошёл врач-дримолог и мама прервала себя на полуслове.

— Мы поработали с вашим мужем. Состояние стабильно-критическое. Но нам удалось вживить крошечный сон в одну из дальних зон сознания. Такое ощущение, что остальные части личности впали в летаргию, мозг практически не работает. При этом остальные функции тела в норме.

— Он — овощ? — с хриплым надрывом спросила мама.

— Что ты такое говоришь? — обнял я её.

— Нет, — строго ответил врач. — пока, по крайней мере точно. Я созвал консилиум, ситуация нетипичная.

— В чём причина его состояния? — уточнил я.

— Если бы мы знали, — пожал плечами дримолог. — Он вызвал помощь сам, но когда скорая приехала, команду встречали его коллеги. Как сказала бригада, работники компании были в ужасе, он был похож на зомби, а потом упал прямо в коридоре.

— Если вы не знаете что с ним, как вы будете его лечить? — возмутился я. Мама положила мне руку на плечо, но в её взгляде я прочитал не призыв к спокойствию, а поддержку.

— Поэтому и нужен консилиум, — чуть повысил голос врач. — К тому же медицина, в отличие от мастеров сна, не стоит на месте. Появляются новые технологии.

— И стоят они, наверное, тоже по-новому, — не удержался я.

— И оборудование есть не в каждой больнице, — закивал врач и тут же поправил себя: — Эти вопросы я предлагаю обсудить после консилиума.

— Каковы шансы? — перевела тему мама, прекрасно зная семейную ситуацию с финансами.

— Не стану загадывать, но если учитывать все обстоятельства — они невелики. Радует лишь то, что он сам видимо не сдаётся и борется теми силами, что у него есть. Но времени немного, поэтому я пойду.

Врач ушёл, а мы сели на неудобные стулья. Меня беспокоило то, что отца вернут в общую палату, не говоря о том, что нужное лечение наверняка обойдётся в круглую сумму. Плюс фраза про «оборудование».

Я вздохнул и снова взял