Читать книгу - "Выжить в битве за Ржев. Том 3 - Августин Ангелов"

— Пройдемте, товарищ подполковник, — Ловец кивнул в сторону неплохо уцелевшего здания комендатуры. — Оттуда мои бойцы уже немцев вынесли, разбитые окна заколотили и печку натопили.

Они прошли через перрон мимо закопченного вокзала к двухэтажному дому. Внутри красноармейцы из стрелковых батальонов быстро навели относительный порядок: вынесли трупы, проветрили помещения, подмели обломки стекол и рам, сняли и уничтожили портреты деятелей рейха и прочие германские символы, приволокли дрова и растопили печи. В большой комнате на втором этаже, бывшем кабинете начальника немецкого гарнизона, выбитые окна как раз заколачивали досками, прокладывая между ними рваные ватники для сохранения тепла в помещении. В полумраке на столе горела керосиновая лампа, освещая оперативную карту, привешенную на стене, которую немцы не успели уничтожить.

Гребенников, войдя, снял бурку, бросил ее на лавку и сразу подошел к немецкой карте. Он несколько минут изучал ее с интересом, сверяясь с собственной картой, которую достал из планшета. Потом повернулся к Ловцу.

— Хорошая карта, — одобрительно сказал он. — Подробная. Отличный трофей! Я в курсе и про прежний ваш подобный успех. Про пленение майора Рейнгарда и сорванную вами операцию «Снегочистка». Вы там отлично поработали. Садитесь, капитан. Разговор у нас будет долгий и, боюсь, не самый радостный. Положение тут у нас непростое.

Они сели за стол друг напротив друга. Подполковник закурил трофейную сигарету, выпустил струю дыма в потолок и заговорил:

— Для начала, капитан, я введу вас в курс общей обстановки. Чтобы вы понимали, какое место занимает ваша сегодняшняя победа во всей этой масштабной и, скажем прямо, пока не очень успешной операции наших войск в тылу врага.

Он развернул свою карту, густо испещренную пометками, и положил ее на стол.

— Смотрите. В конце января, по замыслу Ставки, мы должны были завершить окружение вяземской группировки противника. Для этого планировалось объединить усилия 33-й армии генерала Ефремова, наступающей с востока, нашего 1-го гвардейского кавалерийского корпуса, прорывающегося с юго-востока через Варшавское шоссе, и 4-го воздушно-десантного корпуса, который высаживался в районе Озеречни, чтобы перерезать железную и шоссейную дороги на направлении Вязьма — Смоленск. Одновременно с нами с севера к Вязьме должен был подойти 11-й кавалерийский корпус полковника Соколова, выдвинувшийся со стороны Калининского фронта. Ему удалось пробиться к автостраде и закрепиться в селах Азарово и Черново. Сейчас его передовые части приблизительно в 6 километрах севернее передовой группы нашего кавкорпуса. Однако соединиться нам пока и не удается. Мешают немцы.

Ловец слушал внимательно. Попаданец знал эти события в общих чертах из той своей истории, которую изучал в будущем. Но знать по учебникам или даже архивным документам и слышать от непосредственного участника событий, который, к тому же, занимает важную должность при штабе, — это разные вещи.

— На бумаге выглядело гладко, — продолжил Гребенников с горькой усмешкой. — На деле же… 27 января наши передовые части, — 2-я гвардейская, 5-я и 75-я кавдивизии, — пробились через Варшавское шоссе. В ночь на 28-е прорвались остальные. Штаб корпуса во главе с Павлом Алексеевичем перешел шоссе 30 января, воспользовавшись сильной метелью. И с 30 января мы приступили к главной задаче — удару на Вязьму.

Гребенников тяжело вздохнул.

— Но взаимодействия с Ефремовым наладить не удалось. Его 33-я армия, прорвавшись за линию фронта, тоже двигалась к Вязьме, но шли мы, по сути, сами по себе. Ни связи нормальной, ни согласованных ударов. Немцы этим воспользовались. Они подтянули резервы к Вязьме, перебросили пехоту, танки на большак Юхнов — Вязьма. И наш удар захлебнулся. Мы понесли потери и вынуждены были отступить в леса.

Ловец кивнул. Он знал, что в той истории так и было. Белов отошел, Ефремов застрял в лесах, а десантники…

— А что с десантниками? — спросил он. — Как развивается ваше взаимодействие с 4-м корпусом?

— А вот с ними — отдельная история, — Гребенников снова затянулся табачным дымом. — 8-ю воздушно-десантную бригаду подполковника Онуфриева выбросили в конце января под Озеречню. Потеряли при десантировании почти половину личного состава. Собрали чуть больше восьмисот штыков. Сейчас она действует совместно с нами, юго-западнее Вязьмы. Привязана к корпусу и выполняет наши задачи. Вырвать ее оттуда сейчас невозможно, да и нецелесообразно — у нас самих сил осталось немного.

Он снова ткнул пальцем в карту.

— В первой половине февраля командование фронта решило перебросить в район Желаньи остальные силы 4-го воздушно-десантного корпуса. С 16 по 23 февраля туда решили высадить 9-ю и 214-ю бригады — около семи тысяч человек. Высадили, сбросили вооружение, боеприпасы. Но опять же — многие парашютисты приземлились не туда, заблудились в лесах, напоролись на немцев, не нашли припасы, а с оставшимися связь сильно хромает. Штаб корпуса во главе с генералом Левашовым вылетел в Желанью в ночь на 23 февраля. И в ту же ночь генерал Левашов погиб — фашистская пуля оборвала его жизнь, когда самолет был еще в воздухе. Командование принял полковник Казанкин.

— Я слышал об этом, — тихо сказал Ловец. — Тяжелая потеря.

— Еще бы, — Гребенников сжал зубы. — Сейчас 9-я и 214-я бригады кое-как собрали до половины личного состава, пытаются пробиться к Варшавскому шоссе, чтобы соединиться с 50-й армией генерала Болдина. У них приказ: прорываться в район Ключи и Горбачи. Встречное наступление Болдина началось 23 февраля. Но, — подполковник развел руками, — связаться с 50-й армией десантники до сих пор не могут. А немцы тем временем наращивают силы на «Варшавке». И 8-я бригада Онуфриева, и эти две — 9-я и 214-я — они дерутся героически, но разрозненно. Нет единого кулака. Да и многие парашютисты при высадке потерялись в лесах и до сих пор не вышли на связь. А грузов для десанта удалось подобрать только треть. Впрочем, я вижу, что вы кое-кого из этих заблудившихся парашютистов успешно собрали под свое крыло.

Он посмотрел на Ловца, слегка улыбнувшись. Но, попаданец по-прежнему молчал, лишь слушал и кивал. Тогда подполковник продолжил:

— А теперь самое главное, капитан. 33-я армия Ефремова. Она сейчас зажата в лесах юго-западнее Вязьмы. Уже почти месяц воюет с большим трудом, попав в окружение. Слишком стремительно и далеко Ефремов рванул в западном направлении. Тылы не успели за войсками. Все обозы достались немцам. Вот и сидит теперь Ефремов без боеприпасов, без продовольствия, люди пухнут с голоду, последних коней доедают. Раненых — тысячи. Связь с Большой землей — через раз. Самолеты из-за погоды