Читать книгу - "Золотко партии - Квинтус Номен"

(Вася тоже примчался в Лондон, узнав — через бабулю — что я затеваю «очередное выгодное дельце») бабуля подписала с ней договор, по которому полпроцента со всех сборов от демонстрации шоу будет поступать ей. Мою долю это не уменьшило, я все же в контракт с ирландскими деятелями искусств вставила пункт о том, что «роялти за использования стихотворной основы будет оплачиваться отдельно, но не более чем» — а размер этих роялти Вася все же вдвое уменьшил, так что все остались довольны. А больше всего довольной осталась я: в контракте с Валери было особо отмечено, то договор касается исключительно «оригинальных стихотворений», а в отношении переводов на другие языки будут применяться законы соответствующих стран. Вообще-то они были очень разными, эти законы — но для себя я решила, что пользоваться буду законами советскими, а в СССР пока что для переводов с иностранного согласие автора не требовалось, а права на перевод принадлежали переводчику.

Ну а я в молодости одно время просто фанатела от «Кошек», оригинальный фильм посмотрела раз, наверное двадцать, затем умудрилась как-то посмотреть постановки на французском и итальянском, а русское шоу своими глазками два раза в театре увидеть успела. И в связи с этим вытащила из Валери еще половину ее роялти (то есть половину от половины процента) за шоу на французском и итальянском (сказав, что так она хоть что-то получит, а я согласия на другие переводы под мою музыку просто не дам), ну а за представления в СССР на русском она вообще ничего не получит. Как, впрочем, и я…

Зато я получу все отчисления за выпуск музыкального сопровождения шоу на пластинках, а она с этого не получит вообще ничего — и она согласилась: Вася ей очень популярно объяснил, что если она откажется от роялти здесь, то на продажах книжки получит куда как больше — если я тексты песен на альбомах печатать не стану (хотя у меня раньше и мысли такой не было). Еще множество бумажек по мелочи подписывать пришлось, но дядя все качественно подготовил и мы, хотя и просидели часов до трех ночи, все бумажки оформили. А оформлять их пришлось просто потому, что она согласилась «передать права бесплатно» (ну, почти бесплатно) для единственного шоу с несколькими повторами его по телевидению, а теперь запахло постоянными показами, которые обещали очень даже приличные деньги. Или даже неприличные — но в денежных вопросах, когда суммы явно превышали традиционные карманные расходы, каждая копеечка (а так же центик или пенсик) должна быть должным образом юридически оформлена.

А деньгами тут запахло со страшной силой: шоу произвело на публику ошеломляющее впечатление. Потому что еще никто и никогда не пел оперных арий, пританцовывая, прыгая и даже стоя на голове — то есть пока еще никто такое не делал. То есть британцы уже знали, что мои детишки на многое способны (в рамках рекламной компании тут по телевизору показали и «ранние» выступления ансамбля, включая исполнение канкана), но такого никто вообще представить себе не мог. А теперь представили — и Вася, хотя и в шутку, посетовал на то, что я «перебралась в СССР»:

— Пекенья, если бы ты со своими талантами осталась в Аргентине, то одна удвоила бы бюджет страны на одних только лицензионных отчислениях.

— Вася, если бы осталась, то у меня и десятой доли того, что я сделала, сделать не получилось бы: дома я так и осталась бы юной представительницей семьи дипломатов, а в СССР меня всячески поддерживали даже Брежнев и Фурцева! Кстати, бабуля, мне тут добрые люди намекнули, что за такую поддержку людей стоит поблагодарить, так что если ты закажешь у немцев уже шестидверный «Пульман», поддержка меня товарищем Брежневым будет еще более серьезной.

— А на какие…

— Мама, купи Бержневу «Мерседес», пекенья уже денег заработала на два десятка таких машин.

— А сколько она потратила на это шоу? Вот когда все эти британцы и прочие расплатятся…

— Я говорю о деньгах, которые она заработала своими собственными руками: она мне дала десяток скрипок собственного изготовления, и я их перед поездкой сюда успел продать… более чем за полмиллиона долларов.

— Это как? — искренне удивилась я. — Вроде имя «Гадина» среди выдающихся скрипичных мастеров не значится.

— Уже значится. Я в среду в прямом эфире провел публичную экспертизу: собрал дюжину лучших американских скрипачей и устроил им слепое прослушивание твоих скрипок и Гварнери и Страдивари, которые ты мне дала. Я тебе привез видеозапись этого цирка, думаю, ты повеселишься не меньше, чем я, когда на все это смотрел. А потом в прямом эфире тут же устроил аукцион твоих скрипок. В общем, на представление я потратил чуть больше семидесяти тысяч, а аукцион принес пятьсот девяносто. Мам, на «Мерседес» для пекеньи тут с большим запасом хватит, а ты, чика муи респетада, постарайся изготовить до лета еще пару десятков. Больше не надо, а то цена сильно упадет, но, думаю, до полусотни в год я смогу продавать за деньги, которых твои скрипки по-настоящему стоят. Но только если ты сама не начнешь их распродажу…

— Вася, у меня по этому поводу идея появилась, объясняющая в том числе и причину, по которой скрипки на рынке появляться будут, но маленькими партиями. Скажем, я скрипки делаю для конкретных девочек в своем ансамбле, а когда дети подрастают и из ансамбля уходят, я их другим детям уже не передаю…

— Ты всегда придумывала всякие глупости, из которых выходили вещь довольно забавные и приятные. Я подумаю над этим, и на первый взгляд мне твое предложение нравится — но все же его нужно хорошо просчитать. У тебя сколько за сезон скрипачей из ансамбля уходит?

— Вот сколько посчитаешь, столько и уйдут: на самом деле у меня мало кто из детей больше двух-трех месяцев удерживается — ведь работа музыкантом очень трудна и утомительна. Просто никто еще про это не догадывается, так что…

— Спасибо, пекенья… действительно, я как-то не сообразил, хотя сам видел, что дети у тебя на каждом концерте чаще всего новые. Но так быстро обучить новых… ты и на самом деле гениальный педагог. Ну а я, так и быть, потружусь для своей гениальной племянницы, чтобы она с голоду