Читать книгу - "Павший - Анна Щучкина"

дракон просто сделал выбор не выпускать пламя. Это его решение, понимаете? Он достаточно разумен, чтобы отказаться убивать.

Я сделала все, чтобы спасти Бубу. Умоляла отца, грозилась уморить себя голодом, обещала быть послушной дочерью – и добилась своего. Буба остался со мной, хотя уже тогда я начала понимать, что означает быть другим в мире, где ценится только сила и способность разрушать.

Теперь, спустя десять лет, Буба остался единственным не боевым драконом в императорских вольерах. Белый великан, отказавшийся от насилия в мире, построенном на нем целиком.

Мы достигли края взлетной полосы, и я быстро закрепила на Бубе седло – не тяжелое боевое, с металлическими пластинами, а простое, кожаное, позволяющее чувствовать каждое движение драконьих мышц под собой.

– Готов подарить мне небо? – шепнула я, забираясь в седло и пристегивая страховочные ремни.

Буба заурчал в ответ, расправляя огромные крылья, похожие на паруса из тончайшего белого шелка. Дракон присел на задние лапы, готовясь к прыжку, и я крепче ухватилась за седельные ручки, чувствуя, как кровь начинает пульсировать в жилах.

Один мощный толчок – и мы в воздухе. Земля стремительно уходит из-под ног, желудок на мгновение подскакивает к горлу, а затем наступает то самое ощущение – абсолютной, ничем не замутненной свободы.

Буба сделал несколько сильных взмахов крыльями, набирая высоту, и вскоре дворец превратился в маленькую красную игрушку среди зелени лесов. Теперь можно не бояться, что нас заметят, – на фоне светлеющего неба белый дракон почти невидим.

Я ослабила хватку и позволила себе откинуться назад, наслаждаясь ощущениями. Полет на драконе не похож ни на что другое. Это не просто движение – это танец с воздухом, с ветром, с самим небом. Мощное тело Бубы под седлом двигалось ритмично, каждый взмах крыльев был как удар сердца – сильный, уверенный, четкий.

Когда мы набрали достаточную высоту, Буба выровнялся и перешел на плавное парение. Я выпрямилась в седле и раскинула руки в стороны, позволяя невидимым потокам обнимать меня, играть с выбивающимися из косы прядями, наполнять легкие чистотой рассветного воздуха.

Ветер на такой высоте был сильным, он бил в лицо, заставляя глаза слезиться, но я любила это ощущение. Оно напоминало мне, что я жива – по-настоящему жива, а не просто существую, как фарфоровая кукла, которую готовят занять императорский трон.

Буба сделал плавный вираж, и я инстинктивно наклонилась вместе с ним, чувствуя, как работают его мощные мышцы. Это было похоже на езду верхом, но в тысячу раз интенсивнее. Если лошадь связана с землей, то дракон принадлежит небу – он часть воздушной стихии, и, сидя на его спине, я тоже становилась ею.

Мы неслись над просыпающимся миром. Внизу расстилались бескрайние леса, кроны деревьев окрашивались золотом в первых лучах солнца. Дальше виднелись серебристые ленты рек, извивающиеся среди зелени, словно драгоценные ожерелья, брошенные на бархатную ткань. А еще дальше, у самого горизонта, вставали величественные горы; их вершины, покрытые вечными снегами, розовели в рассветном сиянии.

Буба вошел в воздушный поток и позволил ему нести нас, слегка подправляя курс кончиками крыльев. Я прикрыла глаза, наслаждаясь ощущением парения – когда кажется, что ты не движешься сквозь воздух, а растворяешься в нем.

– Давай, красавец, – прошептала я, наклоняясь к уху дракона. – Покажи, на что ты способен.

Буба ждал этих слов. Он резко сложил крылья и нырнул вниз, в головокружительное пике. Воздух свистел в ушах, сердце колотилось как безумное – и я смеялась, громко и свободно, как не позволяла себе смеяться во дворце.

В последний момент, когда казалось, что мы вот-вот врежемся в верхушки деревьев, Буба распахнул крылья и вышел из пике, теперь уже летя низко над лесом. Я могла различить отдельные ветви, видела, как испуганно взметнулась стайка птиц, потревоженная нашим появлением.

– Ты невероятный, – выдохнула я, поглаживая шею дракона.

Буба заурчал в ответ – это был особый звук, который он издавал только для меня, низкий, вибрирующий, наполненный привязанностью.

Я любила это существо всем сердцем. Буба был со мной с самого детства, с того момента, как меня, семилетнюю девочку, привели на церемонию в храм Кеола. Я стояла там, маленькая и испуганная, окруженная серьезными взрослыми в белых одеждах, а верховный жрец держал в руках драконье яйцо, переливающееся перламутром в свете лампад.

– Аниса, дитто белого дракона, – провозгласил жрец, вручая мне яйцо. – Пусть огонь драконьего сердца сопровождает тебя во всех твоих начинаниях. Пусть крылья дракона вознесут тебя над врагами твоими. Пусть мудрость древней крови направляет твои решения.

И тогда, будто в ответ на эти слова, яйцо треснуло. Прямо в моих руках. Скорлупа разломилась, и оттуда выполз крошечный, размером с котенка, белоснежный дракончик с удивительными синими глазами.

Я инстинктивно прижала его к груди, чувствуя, как быстро бьется маленькое сердечко. И он посмотрел на меня – не как на принцессу, а как на друга, которого ждал всю свою короткую жизнь в яйце.

С того дня мы не расставались. Буба рос вместе со мной, был свидетелем моих радостей и горестей, моих триумфов и неудач. Он видел меня настоящую. Он знал обо мне все.

И за прошедшие годы наша связь еще больше окрепла. Он понимал меня без слов, а я понимала его. Даже сейчас, когда он слегка изменил курс, направляясь к густой части Натирского леса, я знала, о чем он думает.

– Да, красавец, – сказала я, поглаживая его шею. – Пора на охоту.

Буба спикировал к поляне на краю леса – достаточно большой для посадки дракона, но скрытой от посторонних глаз высокими соснами. Его огромные крылья создавали мощные потоки воздуха, пригибающие траву, когда мы приземлялись.

Спрыгнув с седла, я потянулась, разминая затекшие от долгого полета мышцы. Затем достала из седельной сумки свое охотничье снаряжение – легкий арбалет, набор отравленных болтов и защитные перчатки из кожи горного тура, единственного материала, способного противостоять яду каркелятов.

Эти отвратительные существа размером с крупную крысу, с шестью лапами и мощными челюстями, без труда прогрызали древесину. Их слюна содержала особый яд, который разъедал корневую систему деревьев, заставляя даже могучие стволы гнить изнутри и погибать.

После сезона дождей, когда начинался период активного размножения, каркеляты становились настоящим бедствием для лесов Таррвании. Они уничтожали целые рощи, нарушая баланс и угрожая всему живому. Императорские охотничьи отряды не справлялись с их численностью, особенно здесь, в дремучем лесу, куда многие боялись заходить из-за древних легенд о призраках и чудовищах.

Но я не боялась. И Буба тоже. Мы были