Читать книгу - ""Фантастика 2026-213". Компиляция. Книги 1-28 - Леонид Демиров"

закопченной, почти полностью сгоревшей деревянной постройкой, не очень похожей на жилой дом. Напротив высился знакомый по очертаниям храм Света, около входа в который на ступенях сидели сразу несколько вооруженных мужчин.

— Кажется, тут что-то больше простой неприязни, — мрачно заметил Владимир, подводя коня к ратуше. — Уважаемая, позволите с вами сходить?

— Разумеется. Даниэль — веди к своему дяде. Валентин — смотри в оба, ты за старшего. Доми на тебе.

Молодой маг кивнул.

Агата спешилась, она собиралась идти вместе с Владелицей. Та, впрочем, препятствовать этому явно не собиралась.

Стоило им подойти к двери ратуши, как стоявшая слева от нее девушка в полном боевом облачении шагнула вперед.

— Кто такие и к кому будете?

— Колдунья Лиана, валькирия Агата и я, простой странник с чужбины, — представил их Владимир. — А этот юноша — Даниэль, родственник вашего Олега.

— Ольега, — поправил сын рыцаря. — Даниэль ле Тер. Он меня знает.

Стражница осмотрела их тройку, бросила взгляд на остальных, оставшихся у подножья лестницы, и, помедлив, спросила:

— По какому вопросу?

— Помощь предложить, — серьезно отозвался Даниэль. — Всестороннюю. Ну и дядьку повидать.

— Дан, сходи, доложи, — бросила девушка, продолжая их разглядывать.

Ее напарник после небольшой заминки направился внутрь здания.

— А пока он ходит, может ты, валькирия, расскажешь, что у вас тут? — поинтересовался Владимир. — Мы-то только о нежити слышали.

У стражницы дернулась щека.

— О нежити только глухой не слышал. И только тупой не соображает, что от нее проблемы. Так нет же, надо этим недоумкам пресветлым увериться, что это мы во всем виноваты. Ублюдки.

— Ну, чего так. Что они вам сделали-то?

— Вот! — стражница ткнула пальцев в сожженную постройку. — Мрази уничтожили алтарь, который еще мой дед делал, своими руками! Чтоб их в пасти Хели псы драли, как сук последних! Чтоб…

Дверь отворилась, и на пороге появился стражник, а за ним — сильно хромавший немолодой хольд, размерами уступающий разве что Владимиру. Хольд осмотрел их, перевел взгляд на Даниэля — и расцвел в улыбке.

— Дядька! — улыбнулся Даниэль. — Сколько лет прошло, а ты все такой же!

— А вот ты вымахал! Я уж думал — не увидимся больше… Вот только визит твой невовремя, — помрачнел мужчина, — совсем не вовремя. Лучше вам уезжать.

— Вы не слишком жалуете помощников, а? — хохотнул Владимир.

— Помощников… Ладно, заходите, рассказывайте, с чем приехали.

Внутри ратуша скорее напоминала казармы. Оружие, соломенные тюфяки, хольды, вновь оружие… Но небольшая комнатка с книгами, письменным столом и скособоченными стульями тут нашлась, и именно в нее привел гостей Ольег.

— Садитесь. Рода, принеси еды и питья! Устали, наверное… Вот только расположить мне вас негде, да и, боюсь, задерживаться вам тут не стоит.

— Это почему? — поинтересовалась Лиана, изучавшая книги вокруг. — Из-за религиозных разногласий?

Ольег скрипнул зубами.

— Не «разногласия», а «зарвавшиеся скоты потеряли берега»!

— Дядя…

— Да как есть говорю! Значит, как прятаться за нашими спинами — так пожалуйста, как стражу содержать и тварей бить — так все поровну и друзья-братья, а теперь — проклятые безбожники, во всем виноватые! А мы их и пальцем не тронули!

— Не стоит так злиться, — мягко произнесла Лиана. — Лучше расскажите все с самого начала. И почему ходят слухи об осаде города, а у вас ворота настежь?

— Уходящих все равно не сдержать, — отмахнулся Ольег, — да и зачем нам трусы? И что там рассказывать? Как появился тут этот, проповедник фроантийский новый, так все наперекосяк пошло. Мы тут еще при некромантах с южанами вместе жили, Некросу-то плевать, кто десятину платит. Вместе сражались, вместе выкинули пришлых прочь. Предки на крови друг другу в верности клялись, привечали всех — и наших, и их. А теперь что? А ничего. Южане-то многие и наши, и свои обряды справляли… Да и мы их, Тур-то не против. И все мирно было. Ходили в экспедиции, мертвяков гоняли. Но эти твари дохлые, Легион, в этом году дважды поднялись. Они-то раз в год головы поднимают, у нас и деньги наемникам есть для этого, и сами раны зализывать успеваем. А тут мы их по весне разбили, а тут вот они опять идут, меньше месяца тому шевелиться стали. А этот проповедник новый, Генрих, начал на своих проповедях нас во всем обвинять. Мол, надо одному свету молиться, а то богиня накажет… Сначала нас из их храма выгнал, даже тех, кто южную веру уважал, потом все больше и больше своих науськивать стал. А мертвяки-то идут… У нас бойцов немного, но Александр, глава города, собрал всех, кого мог и кто хотел — и вывел навстречу тварям.

Открылась дверь и появилась немолодая женщина с большим подносом. Бутылки, кружки, нехитрая снедь… Ольег, налив себе и отломив немалый ломоть почерствевшего хлеба, продолжил:

— Твари-то тупые, шлепают и шлепают по дороге. Правда, если давать им под стенами засидеться, то могут и тоннель прокопать, и еще что. Так что лучше на дороге тормозить, и Александр против них наших вывел. Казна опустела, за спасибо мало кто нынче воюет. Генрих этот, проповедник, балаболил, что дурной знак эта нежить, что не стоит в поход и «правоверным» и «безбожникам» вместе идти… — хольд тряхнул головой и замолчал, сосредоточившись на еде.

— А что вышло-то? — поторопил Даниэль, — поссорились?

— Не. Мертвяки. Наши-то добрались до Черной Крепости, надеялись там обосноваться и потом разбить всех, кто полезет… Пришли — а там не люди, а твари. Унесли ноги, отправили гонца к нам, рассказать, что дело-то нечисто… И все. Ну, то есть через пару дней несколько до Большого Зуба добрались, правда бегство не все пережили. Говорили, что в городе твари лезли из-под земли, а когда наши принялись отходить, то напали со всех сторон, и с дороги, и с леса. Ольф что-то даже о костяном драконе вещал, но у страха глаза велики… Поправился — и удрал, так что нет ему веры. Народ из Зуба тоже ушел — кто к нам сбежал, кто дальше двинулся в надежде найти приют в Союзе. Но уже два дня как беженцы не прибывают, а в округе нежить рыскать стала, так что ворота мы все закрыли, оставили только те, что на выход, на юг. Воспользуйтесь ими — и уходите. Я не молод, мои люди