Читать книгу - "Фантастика 2026-215 - Александр Изотов"

на его психическом состоянии, тело могло просто сойти с ума. И внедрение было бы провальным. Учитывая, какие ставки сделаны в этой игре: судьба империи на кону! Так что шотландец выбрал самый мягкий и надёжный вариант, будучи в уверенности, что Пётр будет действовать по-другому. Так тут и масштаб личности таково, что умопомешательства ему опасаться не стоит. Сам немного буйно помешанный. То ли немного буйно, то ли немного помешанный…

Душа Келлера: «А это больно будет?».

Душа Брюса: «Граф, тебе ли к боли привыкать? Будет очень больно! Ибо с душевной болью мало что сравниться может. А потому ты сейчас чуток на пол упадешь, чтобы натуральнее выглядело. На счёт три приступим! Готов?»

Душа Келлера: «Готов.»

Душа Брюса: «Три!»

Глава восьмая

Вдовствующая императрица берет все в свои руки

Петроград. Зимний дворец. Покои вдовствующей императрицы Марии Фёдоровны

23 февраля 1917 года

Женщины живут дольше мужчин, особенно вдовы.

(Жорж Клемансо)

Вдовствующая императрица Мария Фёдоровна, она же датская принцесса Мария София Фредерика Дагмар, была женщиной властной. При жизни она настолько умело капала на мозг своему мужу, что тот вынужден был искать спасение от ее вечного жужжания на дне стакана с крепким алкоголем. Вообще-то миниатюрная датская принцесса и богатырского росту, и весу российский император были парочкой несколько несуразной. Дети у них получились какими-то усредненными. Ни в богатырскую стать Александра, ни совсем миниатюрные, как датчанка. Недаром ее упрекнул покойный муж, глядя на наследника Николая: «Какую породу испортила!» и чуть-чуть подумав, добавил: «Дура!».

(Императрица Мария Федоровна в 1898 году, на портрете ее автограф)

Довольно ранняя смерть супруга, которым Дагмар всё-таки крутила, как хотела и могла, подкосила ее властные амбиции. Но больше всего ее позиции были подорваны появлением во дворце «Гессенской мухи» — Алисы, которая при крещении стала Александрой Фёдоровной. И вот эта женщина наложила свою железную руку на молодого императора и находилась в постоянных контрах с вдовствующей государыней Марией Фёдоровной.

Многие считали ее двор некой альтернативой двору императорскому, вокруг императрицы концентрировались люди, недовольные правлением Николая Александровича, но это была оппозиция весьма умеренная, которая не ставила своей целью смену строя в стране, максимум их намерений ограничивался удалением Гессенской мухи со двора: не способная подарить императору наследника, принцесса Алиса имела весьма уязвимые позиции. Рождение цесаревича Алексея стало серьезным ударом по амбициям Дагмар. Правда. когда выяснилось о неизлечимой болезни младенца — гемофилии, при которой кровь не сворачивалась и малейшая рана могла стать смертельной, позиции вдовы Александра Александровича стали прочнее. Если говорить об весьма разросшейся семье Романовых, Мария Фёдоровна стала неофициальным главой императорской фамилии, решая много вопросов исключительно семейного толка. И по многим вопросам частенько с сыном Николаем спорила и не соглашалась. Но император всегда поступал по-своему (как подозревала вдовствующая государыня, его позиция была отражением мнения дражайшей Алисы).

Поэтому нет ничего удивительного, что именно её в час ночи ее разбудили весьма важные персоны, не принять которых она не могла. Быстро приведя себя в порядок, Дагмара вышла навстречу внезапным визитёрам. Делегация возглавлял министр внутренних дел Александр Дмитриевич Протопопов, личность неоднозначная, как бы сказали сейчас, компромиссная. Будучи известным либеральным думским деятелем, оказавшись в роли министра внутренних дел, он попал в ситуацию «свой среди чужих, чужой среди своих». Бывшие соратники-думцы от него отвернулись и всячески его начинаниям мешали. Для государя и семьи императора своим человеком он так и не стал: ему откровенно не доверяли, считали слишком мягким и непоследовательным руководителем. При этом он был человеком неглупым, но… растерянным. Кроме того, на Протопопова влияли важные масоны, с которыми он поддерживал связь на протяжении долгого времени. В общем, фигура министра казалась сомнительной всем, кроме покойного ныне Николая Александровича. Сопровождавший министра внутренних дел начальник Петроградского охранного отделения Константин Иванович Глобачёв удивления вдовствующей императрицы не вызывал, а вот наличие в этом небольшом коллективе командующего войсками Петроградского военного округа, генерал-лейтенанта Сергея Семёновича Хабалова было несколько странным.

— Господа, чем вызван ваш визит в столь неурочное время? –тон императрицы был достаточно сух, чтобы показать неудовольство таким положением дел.

— Увы, Ваше Императорское Величество, только обстоятельства чрезвычайного свойства заставили нас побеспокоить Ваше Величество.

— Оставьте, Александр Дмитриевич, это титулования только мешают делу. Что случилось?

— Сегодня мы были вызваны на срочную аудиенцию к государю, Николаю Александровичу. Перед отъездом в ставку он хотел убедиться, что ситуация в столице находится под контролем. — начал говорить Протопопов.

— А она находится под контролем? — удивленно спросила государыня.

— Несомненно, государыня! Личности, готовившие вооруженное выступление нами арестованы, угрозы революции нет. — министр внутренних дел постарался придать своему голосу как можно больше убедительности. На самом деле это было не совсем правдой. Лично министр противился задержанию революционеров, и заслуга в предотвращении кровавых событий принадлежала присутствовавшему тут Глобачёву. При этих словах министра тот поморщился. Это не ушло от внимания вдовствующей императрицы.

— А у меня несколько иные сведения, Александр Дмитриевич, что скажите по этому поводу, Константин Иванович? — при этих словах императрицы Протопопов напрягся, а вот Глобачёву это обращение через голову его непосредственного начальства пришлось по душе.

— Считаю, что господин министр несколько заблуждается в своих выводах. Уже вчера вечером и сегодня ночью в рабочих районах произошли погромы хлебных лавок. Неизвестные личности возбуждают толпы, говоря о наступающем голоде. Во многих лавках нет ни хлеба ни муки. Ситуация весьма близка к катастрофической.

— В чём причины этой ситуации? Насколько я знаю, хлеб поступает в столицу в достаточном количестве.

— Поступал, государыня! И продолжает поступать. Но спекулянты, торговцы хлебом, предпочитают его придержать, дабы поднять цены на хлеб.

— Они идиоты? Или делают это специально? Великая Французская революция тоже началась как ответ на действия хлебных спекулянтов. Господа. требую принять немедленные меры по исправлению ситуации!

— Сделаем всё, что в наших силах, только… государыня. Проблема у нас намного серьезнее.

— Простите, господа, что перебила вас. Слушаю.

— Государыня, крепитесь. Мы вошли в кабинет Николая Александровича и нашли его мертвым.

— Что??? — ноги вдовствующей императрицы ослабли, в обморок она не упала, но вынуждена была опустить на стул, который так удачно стоял за ее спиной.

— Как это? — смогла она еще выдавить из себя.

— Следов насильственной смерти мы не обнаружили, но исключить, например, яд невозможно. Я вызвал в Зимний своих лучших следователей, Константин Иванович