Читать книгу - ""Фантастика 2025-31". Компиляция. Книги 1-27 - Роман Корнеев"

провели (а кое-где и продавили) нашу программу широкого объединения потребительских союзов, мелкого взаимного кредита, сельскохозяйственных обществ, производительных и трудовых артелей и наметили на 1903 год более широкий Съезд кооперативных учреждений.

И вовремя — наутро к нам явились не только Львов с Вонсяцким, но и лично помощник обер-полицмейстера Трепова полковник Руднев, так что мы чинно приняли верноподданническое заявление в адрес государя императора, благодарности генерал-губернатору Москвы Сергею Александровичу и, в особенности, Московской Городской полиции и завершили съезд пением “Боже, царя храни”, предложенным по моему наущению Павлом Свинцовым.

Глава 2

Весна 1902

— Это черт знает, что такое! — Зубатов начал выплевывать слова еще в прихожей, откуда он ломанулся прямо в гостинную, даже не сняв пальто. — У них были все, все сведения!

Я вышел из кабинета и уставился на неожиданного визитера, едва удерживаясь, чтобы не скорчить страдальческую гримасу — пятилетие моего пребывания в прошлом было отмечено адской зубной болью. Вот только что все было прекрасно, зубы, коронки, протезы и импланты, сделанные одним из лучших в Москве XXI века специалистов не доставляли никаких проблем уже сколько лет и вдруг нате вам — будто молния ввинчивается в десну и пробирает аж до самых пяток, да так, что порой слезы наворачиваются.

— Сергей Васильевич, позвольте… — догнала его Марта (ага, она его точно знает, хоть какая польза от столь бесцеремонного нарушения правил конспирации).

— Да, извините… — Зубатов притормозил лишь для того, чтобы снять пальто, скинуть перчатки и шапку на руки подоспевшей помощнице Марты и содрать с ног галоши. Оставшись в костюме из тонкой английской шерсти он бросил мимолетный взгляд в зеркало и с новым пылом обратился ко мне.

— Это ни в какие ворота не лезет! Вы были совершенно правы, пока не начнут вот так убивать — никто и не почешется! И я подозреваю…

Тут уж я не выдержал и прервал раздухарившегося начальника Московского охранного отделения, приложив палец к губам.

— Прошу в кабинет, там все и расскажете, — я распахнул дверь и пропустил полицейского вперед, заодно кивнув Марте на ее немой вопрос о чае.

Через пару минут, нервно дребезжа ложечкой по пустому стакану в серебряном подстаканнике, малость успокоившийся Зубатов продолжил.

— Все были предупреждены — полиция, жандармы, швейцары, секретари, все! И тем не менее!

— Да что случилось, в конце-то концов?

— Да Сипягина застрелили! — зло брякнул Зубатов. — Прямо в Мариинском! Министра! Внутренних дел!

— И вы примчались ко мне? — брови мои поползли вверх. — Надеюсь, зашли не со Знаменского?

— С Антипьевского, — смутился Сергей.

Кооператив Жилищного общества, только что построенный на паях с Карлом Мазингом, стоял стена к стене между принадлежащими ему же реальным училищем и доходным домом, и был соединен с ними внутренним переходом, которым могли пользоваться несколько допущенных лиц, в число которых, помимо меня с Карлом Карловичем, входили Зубатов и… Митяй.

Он, я, Марта и взятая ей в помощницы Ираида недавно обосновались в квартире аж на десять комнат. Обскакал ли я профессора Преображенского, не помню, но по сравнению с квартирой в Леонтьевском добавились столовая, детская, библиотека, две гостевых и еще одна комната для прислуги. Детскую занял Митяй, страшно важничавший из-за того, что мог теперь, в отличие от остальных реалистов, появляться в училище не выходя на улицу — без шинели и в чистеньких ботиночках без следов пыли и грязи.

Иру я нашел совсем случайно — шел по улице и увидел сидящую на тумбе печальную девушку, монотонно повторяющую что-то вроде “Ищу место прислуги, умею готовить, убирать, делать все работы по дому”. Мы как раз въехали в новое жилье и уже стало ясно, что Марте в одиночку будет тяжело, при двух-то разгильдяях мужского пола, вот я и привел Ираиду на испытательный срок. Несколько дней она осваивала премудрости работы с газовой плитой и прочими чудесами современной техники, которыми по традиции были набиты дома Жилищного общества, а потом стала выдавать изумительные завтраки, обеды и ужины.

Вспомнил о еде и в челюсти снова кольнуло и мне стоило больших усилий не взвыть в голос.

Зуб мудрости, куда деваться.

И к дантисту идти никак нельзя — во первых, я и супер-технологичных стоматологов моего времени побаивался, а уж к здешним зубодерам с щипцами и бормашинами на ножном (!) приводе пойду разве что под угрозой расстрела. А во вторых, любой мало-мальски образованный эскулап от увиденного у меня в пасти офигеет — металлокерамика, импланты, пломбы из неизвестного науке материала и вообще такие плоды прогресса, которые нынешним даже в самых смелых мечтах не являлись. И будь я проклят, если этот мало-мальский врач не начнет меня трясти на предмет, откуда взялось такое богатство у меня во рту и не растреплет коллегам по всему городу.

Поэтому я спасался водкой — полоскал зуб что есть мочи. Несмотря на то, что я честно сплевывал, разило от меня при этом, как от сапожника, что Зубатов и унюхал, стоило ему лишь немного успокоится.

— Эээ… я невовремя?

— Да бросьте, зуб полощу. Кстати, хотите водки? Бывает полезно принять стопку-другую, чтобы расслабится.

— А, давайте, — пустился охранитель во все тяжкие.

Ираида как раз внесла поднос с блестящими чайниками и я попросил ее подать еще и водки. Через пару минут Сергей налил себе стопку, отсалютовал мне, опрокинул ее и тут же налил вторую.

— И что теперь делать?

— По плохому — ловить Боевую организацию эсеров, я уверен, это ее рук дело. И у вас должны быть записи наших разговоров пятилетней давности — я там рассказал все, что по ним вспомнил.

— А по хорошему, это надо полагать, менять политику? — саркастически осведомился отец легальных профсоюзов, но тут же поскучнел. — Но вы же понимаете, что это невозможно.

— В том-то и беда. Вон, возьмите наш артельный съезд, министром разрешенный, генерал-губернатором одобренный и то, сколько раз нам пытались заткнуть рот, причем в вопросах нисколько не революционных, а исключительно практических. При всем моем отрицании террора, у меня несколько раз возникало стремление попросту прибить ваших коллег.

Ааааа! Снова дернуло, да так, что мне пришла малодушная мысль отправиться-таки к доктору да и пристрелить его после удаления зуба, чтобы гарантированно молчал. Болеутолители нынешние черт те какую дрянь содержат, вплоть до морфия и героина, анальгетиков еще нет, а пора бы — моя цюрихская контора, которой рулил Эйнштейн, специально отслеживала патенты на лекарства, среди которых, кто бы мог подумать, нашелся гексоген, но не нашлось новокаина.

Зубатов тем временем выцедил вторую стопку, закусил рыжиками и,