Читать книгу - ""Фантастика 2025-31". Компиляция. Книги 1-27 - Роман Корнеев"

я обернулся к вешалке с пальто и вынул из внутреннего кармана купленные утром газеты, в коих немалое место занимали репортажи с нашего съезда и протянул Николаю Петровичу, так и стоявшему посредине цеха в распахнутой шубе.

— Да причем тут съезд? — он, похоже, начинал злиться.

— На съезде завтра важное голосование, мнения разделились… — начал я уже серьезно. — Наша группа решила подготовить и напечатать листовку с нашими аргументами и раздать участникам, чтобы донести до каждого то, что мы считаем правильным. Вот, пожалуйста, — я повернулся в другую сторону, выдернул одну из пачки уже напечатанных листовок и подал ее Кожину.

Пристав бегло просмотрел ее и сморщился, будто сожрал лимон. По-моему, он даже тихонько застонал — еще бы, полтора года назад мы устроили московской полиции “волну телефонного терроризма” и в течении нескольких месяцев задергали ее сообщениями о том, что в той или иной типографии печатается нечто запрещенное. Естественно, никакой нелегальщины там и не было, некоторые печатни безрезультатно обыскивали по пять-шесть раз и к концу года полиция от любых подобных сведений просто зверела и отмахивалась. Чего мы, собственно и добивались, получив свободу рук на полгода. Ситуация поменялась после эпического старта “Правды”, когда охранители начали искать место ее издания и вернулись к обыскам, но вторая волна довольно быстро сошла на нет ввиду околонулевой отдачи — нашлась только одна маленькая типография, да и то, с нашей же помощью.

Вот и сегодня Кожин надеялся поймать настоящую рыбку, но челюсти полицейской щуки щелкнули впустую.

— Так что же, чайку?

Кожин страдальчески вздохнул, отвернулся и махнул рукой.

— Давайте. И лучше бы нам присесть где-нибудь.

— Алексей, — обратился я к Тулупову, — мы с господином приставом займем контору с вашего разрешения?

— Разумеется, чувствуйте себя, как дома, — это был фирменный стиль нашего “управляющего”, шутки только для своих.

Тем временем Панков доставил понятых, прибыл и следователь, начался обыск, а я, сидя за чаем с калачами, рассказывал Кожину о съезде, который нам удалось организовать не иначе как чудом, причем не одним.

Готовить его мы начали сильно загодя, когда стало ясно, что артельное движение “попало в точку” — если в первый год у нас было пять артелей, из которых выжило три, то на второй вокруг каждой образовался куст из шести-семи, а кое-где и десятка новых артелей, так что к осени 1901 года у нас их действовало примерно двести. А когда стало ясно что артели пережили неурожай значительно лучше, чем окружающие хозяйства, начался вал и к зиме в стадии формирования находилось еще девять или десять сотен. Ну и труды тут были не только наши, на старте нам очень помог пример фон Мекка, соседа первой артели в Кузякино, землевладельца и председателя правления Московско-Рязанской дороги — он начал создавать такие же артели для поставок продуктов своим путейцам. Глядя на него, подтянулись и другие, движение ширилось, так что пора было писать и типовой устав, и создавать объединения, и строить взаимный кредит и даже нечто вроде приснопамятных МТС — парков техники в ряде мест, где в локомобилях или там конных жатках была большая потребность.

Коля Муравский, успешно закончивший Университет и пока числившийся “помощником присяжного поверенного” со своими коллегами-юристами совершил первое чудо: дожал Министерство внутренних дел и выбил из него разрешение на созыв съезда. Я, конечно, подозревал, что здешнее МВД пытается контролировать все и вся, но чтобы настолько… То есть мало было испросить разрешения — нужно было утвердить программу, каждый пункт, регламент и ни-ни отклоняться под угрозой закрытия съезда. И согласовать дату — нельзя в пост, нельзя на тезоименитства, нельзя в церковные праздники, нельзя, нельзя, нельзя…

И вот ей-ей, гипертрофированное НКВД, которое занималось всем подряд, возникло не просто так, а имело в основе вполне родную традицию — МВД Российской империи было не менее монструозно и даже имело в своем составе строительные организации, разве что без ГУЛАГа — Корпус гражданских инженеров. Заодно МВД отвечало и за электропроводку, и за назначение учителей (!), и за статистику, и за иностранные исповедания, и за осуществление решений правительства, и за городское управление… Провести выборы предводителя дворянства — МВД, соорудить памятник — МВД, продовольственная помощь — МВД, все, что угодно, вплоть до страхования и ветеринарного дела. Неудивительно, что этот бюрократический монстр был громоздок, неэффективен, страшно боялся любых изменений (а вдруг налаженная рутина сломается?), да еще и работал медленно.

И вот эту структуру Коле удалось пробить и получить утвержденную повестку. Конечно, полностью все, что мы планировали, в нее втиснуть не удалось — например, вычеркнули комиссию по кооперативной пропаганде. На удивление, прошли почти все “мастер-классы” — доклады для заинтересованных лиц по разным аспектам работы артелей. Я ввел такой новый формат в надежде, что практические занятия, как мы их наименовали, вызовут меньше возражений, чем заседания всяких там комитетов, так и вышло.

Вторым чудом было то, что фон Мекк какими-то своими хитрыми путями представил программу съезда на одобрение московскому генерал-губернатору. Я так полагаю, что он просто сумел, что называется, “подсунуть на подпись” — великий князь был скорее церемониальной фигурой, нежели хорошим администратором. Но, как говорится, “и так неплохо вышло” и эта подпись нам потом очень пригодилась.

Третьим — место для проведения съезда. Помещения на сотню делегатов и полсотни-сотню гостей в Москве найти можно было — и “свадебные дома”, и Охотничий клуб сдавали свои помещения, были и Большой зал Консерватории, и поточные аудитории Университета.

Но.

Громадное такое “но” — как только мы говорили, что на съезд артелей прибудет в количестве вот этот самый le grand muzhike russe, так сразу же находилось десять тысяч отговорок и причин для отказа. Первым отпал Охотничий клуб, но с ним это было худо-бедно ясно — заведение элитарное, в смазных сапогах туда никак нельзя. Затем отказались и свадебные дома, то есть особняки, которые сдавали под проведение разного рода торжеств — “частные компании, имеют право”. Но вот либеральная профессура, которая при каждом удобном случае клялась в любви к народу, удивила — оказывается, допускать мужика в храм музыки (или науки) тоже никак невозможно. Занятия, то-се, ну вы же понимаете…

Понимаем-понимаем, трындеть про народное дело лучше издалека.

Выход нашелся неожиданный, мы арендовали кирпичное здание в русском теремковом стиле, с большим внутренним пространством — первую городскую электростанцию на Дмитровке, ее отключили еще в 1897 году. Строение, кстати, и собирались использовать для тех же целей, что и у нас — мы удачно вклинились перед Пожарной выставкой и Всероссийским пожарным