Читать книгу - ""Фантастика 2025-31". Компиляция. Книги 1-27 - Роман Корнеев"

производства, тут жалеть нельзя. – Со следующего года выкупные платите сами, денег хватит, я только страхую на случай какой протори. Ну и думайте, как с другими артелями совместно работать, может, через год надо будет мельницу или там маслобойку ставить, сами решите.

– Ну ты озадачил, Михал Дмитрич, голова пухнет… – поскреб в затылке Свинцов.

– А никто не обещал, что будет просто, – отрезал я. – Хочешь жить хорошо, надо хорошо думать и хорошо работать. И вот еще что, надо обязательно съездить по будущим артелям, рассказать тамошним застрельщикам, а потом и каждому сходу, что да как у вас работает, чтобы они не с пустого места начинали. И еще двоим надо бы съездить с Митиными друзьями под Калугу, Тверь, Ярославль и Владимир, – назвал я губернии, где у нас были на мази следующие артели, – и точно так же рассказать про ваше житье-бытье, дорогу я оплачу.

Мужики заспорили, но довольно быстро решили, что Никифору и Василию лучше остаться на хозяйстве и пройтись по уезду, а вот Павла и Давида можно и в командировку наладить. На том и разошлись.

Все-таки русский мужик по самой своей глубинной сути – коллективист, недаром его столетиями воспитывала община. А вот индивидуальщина, выкидыши типа кулаков – от жуткого давления, от страха голода, в котором крестьянство живет последние двести лет, с Петра, чтоб ему…

Вот и будем строить социализм от родных корней, сообща, чтобы не пришлось ломать хребет деревне силовой коллективизацией.

Зима 1900 года

Рождество и Святки я проболел, подхватив простуду, когда лазал по декабрьской стройке. Лечиться пришлось долго и традиционными методами, аспирин до меня еще не добрался, зато вызванный Мартой доктор Гаффке прописал мне сразу два препарата, от простуды и для укрепления здоровья. Хорошо хоть я глянул в рецепт, прежде чем послать в аптеку, – немец-перец-колбаса решил пользовать меня патентованными героином и кокаином, чтобы уж наверняка. Нет уж, мы малиной и горчичниками обойдемся, и я засел дома на две недели, громыхая соплями, кутаясь в халат и постоянно прихлебывая горячий чай. Зато успел завершить прямо-таки титанический труд – бумажный конспект полного собрания сочинений Ильича из планшета. Вот в феврале совсем молодой дедушка Ленин приедет из ссылки, а я ему все его статьи наперед рассказывать буду, хе-хе.

Каждое утро начиналось с полоскания горла, приема порошков от головной боли и чтения газет. В Южной Африке буры покамест гоняли великих британцев вениками по бушу, но фельд маршал Робертс, лучший английский полководец, уже был назначен командующим и началась выгрузка стотысячных подкреплений, так что этот праздник ненадолго.

В Маньчжурии правительственные войска получили по сусалам и откатились к Пекину, императрица Цыси заключила перемирие с повстанцами, отчего боксеры сосредоточили все свои усилия на уничтожении иностранцев и китайцев-христиан. Началась переброска в Китай русских частей, но понять из газет, насколько она масштабна, не удавалось.

Под Рождество сильно тряхануло Грузию, сейсмостойкое строительство пока делает первые шаги, а в таком глухом углу, как Ахалкалаки, о нем и не слышали. Так что 250 погибших, получите и распишитесь.

Из хороших новостей было начало строительства Кругобайкальской дороги, причем по «короткому» варианту, через Ольхинское плато. Забегавший навестить меня Собко утверждал, что такое решение принято не в последнюю очередь благодаря путеукладчикам, позволившим ускорить и несколько удешевить строительство. Да и на основном ходе Транссиба путеукладчик успел показать себя, особенно хорош он был там, где тянули второй путь.

К обеду являлся Митяй и докладывал о своих успехах в училище, из-за нынешней весьма далекой от совершенства методики преподавания мне пару раз пришлось объяснять ему вроде бы элементарные вещи. Но парень старался и заканчивал четверти без троек.

Так день за днем я и оклемался к середине января, а впереди была встреча с Лениным…

Условились мы о ней заранее, для чего на одного из товарищей Муравского был снят номер в тех же меблирашках «Елабуга», уж больно удобно они были расположены. Нервяк меня давил просто чрезвычайный, это вам не Зубатов и даже не Эйнштейн, это человек, перевернувший весь XX век, классик, вождь и все такое, вбитое в голову с детства.

Обеспечение мы разработали с Колей и даже в конце января устроили учения с контрнаблюдателями, которые должны были выявить и отсечь филеров, если они вдруг притащатся за Стариком. Конспиратор-то он знатный, но вдруг официальные биографии врут или просто преувеличивают? Или вдруг Ильич еще не набрался опыта – три года назад он со товарищи, только выйдя из тюрьмы, отправился делать известную фотографию, эдакий подарочек охранке… Береженого Бог бережет, а небереженого конвой стережет. Провалить такой контакт мне ой как не хотелось, а в Москве базировались лучшие наружники полиции, «Летучий отряд» Евстратия Медникова. Заодно «замотивировали» и швейцара с коридорным, чтобы смотрели в сторону.

На Арбат я пошел кружным путем, переулками через Пречистенку, в отдалении следовал Коля, очень кстати поднялась легкая метель, что исключало слежку с дальних расстояний. Я разглядывал витрины, заходил в магазинчики, уже на подходе нырнул во двор, из него в сквозной подъезд, где в укромном уголке лежал припрятанный тючок с бекешей и ушанкой, которыми я заменил свое пальто и шапку-пирожок, оставив их Муравскому, и уже в новом прикиде на подгибающихся ногах дошагал до «Елабуги». Тот же шестой номер, с двумя выходами и окнами на две разные стороны, стук в дверь…

– Господин Тулин, полагаю? – спросил я у открывшего мне дверь неприметного человека лет тридцати, разве что выделялись большие залысины над высоким лбом, все же остальное – карие глаза, общая рыжеватость, обязательные усы и бородка было вполне обычным.

– Да, чем обязан?

– Я принес вам статистические данные по Калужскому земству, для ст… кхм… статьи, – голос предательски дрогнул.

– Проходите.

Так вот ты какой, дедушка Ленин…

Несмотря на все послезнание и пиетет перед «вождем мирового пролетариата», знакомство прошло буднично, возможно, из-за молодости и несовпадения с растиражированным образом – ни тебе особой картавости, так, небольшое грассирование, ни заложенных за пройму жилета больших пальцев, ни даже обращения «батенька».

– Здравствуйте, Дриба! Наконец-то мы встретились! – потряс мне руку Ильич.

– Здравствуйте, Старик!

Времени было мало, уже вечером «господин Тулин» должен был уехать во Псков, и мы с ходу кинулись обсуждать мой план издания газеты – сеть типографий в России, редакция за рубежом, несколько каналов передачи номера через границу и обязательный допуск к публикации всех социалистов, усевшись за стол, куда полчаса назад коридорный водрузил самовар и «конфетки-бараночки».

– Как вы видите распространение газеты в России? – слегка наклонив голову и нахмурясь, спросил меня