Читать книгу - ""Фантастика 2026-213". Компиляция. Книги 1-28 - Леонид Демиров"

женщина-телохранитель, а тут местные вволю тешили свое любопытство. Впрочем, следили за ней в основном дети да старики, у остальных деревенских имелось достаточно занятий.

Нужный мужчина обнаружился растягивающим шкуру для просушки. Судя по меху, шкура раньше принадлежала кролю.

— Клемент? — спросила Агата, рассматривая охотника.

Вчера он был среди вышедших на «встречу» мужчин.

— Он самый. А ты — слуга мага.

— Вроде того. Ты нашел в лесу странного зверя?

— Не странного. Дохлого.

— И?

— И он двигался. Как живой.

Агата вздохнула. Не слишком исчерпывающе.

— Сможешь рассказать подробнее?

Охотник хмыкнул. Сплюнул, отложил шкуру и уставился на нее водянистыми глазами.

— Шел по тропинке. Слышу — зверь. Бежит. На меня бежит. Завел самострел — и он вылетает из кустов. Шерсть клоками, смердит, кости видны. Увидал — и ко мне. Ну я выстрелил. Пес отлетел — и поднялся. Я еще выстрелил — опять поднялся и давай ко мне лезть. Ну я ему голову и отрубил, — охотник потер правой рукой левое запястье, — ни одна тварь без головы не живет, и этот и стал. Завалился на землю — и все.

Агата подняла бровь. Ей не без везения удалось убить упыря, с вурдалаками помогло средство магессы… И она — Клинок, а этот просто взял и отрубил голову?

— И он не достал?

— Он зверь, я — человек, — отрезал охотник, вновь потирая руку, — еще вопросы?

— А раньше случалось еще что-то такое?

— Я не знаю. Оглаф говорил, что кто-то из детей видел странных мышей в лесу, но я их не нашел. И Вольга рассказывает о бедах, но она всегда о них рассказывает.

Агата кивнула и решила оставить охотника в покое. Он явно повредил левую руку, хотя и скрывал это, но ей-то какое дело? А вот Вольгу можно было и расспросить, лишним не будет. Прошлый Владелец, Гюстав, благодушно кивал, когда Агата приносила ему всю имеющуюся информацию, а не только ту, о которой он просил. Не на больных же ей глазеть, в самом деле? К тому же идти недалеко.

Вольга, как указала какая-то худая девочка, жила в небольшом доме на отшибе, вниз по течению реки. Агата, приближаясь к покосившемуся крошечному строению, рядом с которым стоял такой же маленький амбар, запертый на внушительный засов, с удивлением поняла, что слышит голоса, идущие от дома. Два голоса, один из которых был ей знаком.

— Теперь мама меня выпорет, а брат добавит, — жаловался на жизнь Жан, сын Ивонны, — а я просто полежать в тишине хотел, подумать, пергамент тот прочесть… Там о том, что не Солнце двигается вокруг нас, а мы — вокруг него, представляешь?

— Я слышала такие рассказы, — второй голос принадлежал очень пожилой женщине, говорившей с каким-то странным, непривычным акцентом, — в детстве, до первой войны.

— Ты видела Войны Смерти?

Раскатистый смех.

— Я не столь стара, дитя. Я родилась и после Войн Смерти, и после Войн Освобождения. Нет, я про войны твоего народа с моим. То было лучшее время, когда тень бед не нависала над миром…

Агата для приличия постучала и вошла в перекошенную избу. Ее владелица явно не слишком поддерживала чистоту, хотя Клинок бывала и в куда худших местах. У окна за прялкой сидела действительно старая женщина, куда старше Лианы, в необычном и по цветам, и по головному убору, наряде. Рядом с ней на полу примостился Жан… с книгой. Еще и на странном, незнакомом языке. Смотрел младший сын Ивонны на Агату как кролик на удава. Старуха же ее приходом совершенно не обеспокоилась.

— Заходи, валькирия. Проходи, садись. Есть хлеб, есть квас… Жан, нальешь?

— Не надо, спасибо. Как вы меня назвали?

— Валькирия. Женщина с мечом, что ждет рядом с волхвом часа его смерти и забирает волхва в высокий мир.

Клинок склонила голову. «Волхв»… Так вроде звали магов рутены.

— Вы из Рутении?

Старуха улыбнулась беззубым ртом.

— Какая уж теперь разница, милочка? В полон меня еще девкой взяли, всю жизнь тут живу… Не нужна оказалась пленителю, да и вернулся он на поля брани, а остальным не пришлась по сердцу. Вот и коротаю дни тут, учу, чему сама знаю, тех, кто этого хочет.

— В Рутении грамоте каждого учат, — с некоторой обидой проговорил Жан, косясь на Агату, — а не того только, кто люб церковникам. И если грамоту освоишь, то и остальному научат, стоит только захотеть. А потом можно изобретать механизмы всякие.

Клинок легко пожала плечами. Она не слишком понимала сакральной важности грамоты. Да, книги про старые походы и сражения отвлекали от тягот жизни в Цитадели, но этот мальчишка ведь не жил за белыми стенами, не стоял на коленях дни и ночи, не испытывал на себе гнев сестер-наставниц или муки Изменения Плоти… Он рос в доме, где гостям доставалось мясо, в богатом доме с конюшней на четыре лошади. Но вслух Клинок спросила лишь:

— Вы ничего не знаете о нежити в округе? Может, что-то странное происходило?

Мальчишка вспыхнул — и отвернулся. Старуха покосилась на него и покачала головой.

— Я лишь чувствую, что время приходит. В воздухе витают перемены, смерть приближается… Но Оглаф все смеется, говорит, что то — моя смерть… Дети, кто заходит ко мне, говорили, что на прошлое новолуние видели странных мышат. Те почти не двигались, хотя все же пытались избежать поимки. Но на ощупь — холодные совсем, и глаза с поволокой. Дурной знак, совсем дурной.

Жан посмотрел на Вольгу, на Агату, и, немного смутившись, выдал:

— Я видел в лесу Грегора. В смысле — недалеко.

— Пропащий человек… — покачала головой Вольга. — А ведь я когда-то учила его балладам и басням, слушал с таким интересом! А потом подался в город, и каждый раз, как возвращался, так слухи, точно змеи, вокруг ползали. Нехорошие слухи. А теперь и вовсе похорон в моем сарае дожидается, родные-то вышли… Ох, трудные времена настали, ох, трудные…

— Спасибо, — кивнула Агата. И решила уточнить у мальчика: — Не знаешь, куда он ходил?

Жан покраснел еще больше.

— Нет.

— А если подумать? Я тебя не выдам.

Мальчик осмотрел ее, меч, и выпалил:

— А если я скажу, вы меня возьмете? К себе, в Цитадель?

Клинок улыбнулась.

— Прости, я не могу. У нас берут только сестер, понимаешь? У