Читать книгу - "Фантастика 2026-46 - Галина Дмитриевна Гончарова"

– Угу.

– Ууу… – Глеб сочувственно оглядел приёмного отца, проблему чрезмерной ответственности, к тому же непрошенной и свалившейся внезапно, он понимал как никто другой. После знаменитого штабного боя, где приёмыш проявил себя прямо-таки эпическим героем, пришлось дать ему звание сержанта. Не по-родственному, а строго по уставу – прописаны в уставе армии КША такие моменты, как непременно повышение отличившихся в бою солдат. Для офицеров немного иные критерии… ну не важно. К тому же за Глеба явилась похлопотать целая делегация от кельтов и представителей русской общины.

Приёмыш ныне – первый сержант[1608] армии КША и что вовсе уж неожиданно – прапорщик Русской Армии и потомственный русский дворянин. Тоже согласно устава – императора отменили, а статуты о дворянстве не успели. Алекс не совсем понимал, как можно возводить в дворянство в Республике, но оказалось что можно, с возведением в рыцарское достоинство от старших кавалеров ордена.

Поскольку действовал Глеб в составе корпуса Конфедерации, союзного русской армии, то по статуту за подвиг ему полагался Георгиевский крест четвёртой степени. Получение креста не делало его обладателя офицером автоматически, обычно хватало звания унтера или (чаще) фельдфебеля.

Но мальчишка числился за штатом, зависнув где-то между вольнонаёмным и сыном полка. Армейских бюрократов КША такие детали не смутили, а вот их русских коллег более чем. Гражданского, да ещё и мальчишку, делать унтером нельзя, не по уставу-с… Да и как сделать унтером русской армии гражданина другой страны? А вот офицером, как оказалось, можно – прецеденты имелись.

Офицером стал за штатом и в русской армии ему не доверили бы даже формальной должности. В армии КША порядки другие, во время войны Севера и Юга пацаны его возраста в армии Конфедерации никого не удивляли, в том числе и на командных должностях. Ну и стал Глеб командиром взвода охраны… официально, согласно телеграмме Борегара.

Замотавшись, Алекс не обратил на это внимание… а Глеб взял, да и справился. Не блестяще, но вполне грамотно – заработав при этом седые пряди (которых не появилось после знаменитого боя) и нервный тик.

– Дипломатия тоже на тебе повисла?

– Угу… и не формально, к сожалению.

– Почему? Можно ведь назначить Лонгстрита своим замом и всё останется как есть.

– Не выйдет, – угрюмо сказал Алекс, потянувшись за ящичком с сигарами, но вовремя (не дело подавать подростку дурной пример!) остановившись, – у дипломатов вечно междоусобные разборки, найдут повод донимать меня. Добавь сюда дружбу с Черняевым и Людвигом – нашим главным союзником в Европе после России и главным вассалом России в Европе. Понял?

– Отвертеться никак?

– Можно, наверное, – поджал плечами Алекс с видом обречённого на смерть, – но я-то не дипломат! В политической и юридической казуистике разбираюсь недурственно, но до зубров сильно недотягиваю.

– Готовься, – с видом пророка сказал Глеб, – тебе ещё и русские чины навесят, да ордена. Михаил Григорьевич большой любитель в торжественной обстановке давать награды, а тебе за прорыв через Прибалтику ничего пока не дали.

* * *

Глеб оказался прав, на торжественном приёме, где попаданца буквально облизали, в самых лестных эпитетах выразившись о полководческих талантах. Насмешливо приподнятая бровь Фокадана не остановила дифирамбы Михаила Григорьевича, еле заметно подмигнувшего в ответ.

– Надо, – шепнул фельдмаршал одними губами, – чуть погодя разъясню.

Вручив[1609] за прорыв Георгия аж второй степени (совершенно незаслуженный по мнению попаданца) и Александра Невского за действия в России вообще, Его Будущее Величество не обошёл вниманием и других героев. Тем неожиданней оказались его действия, когда приём закончился и Фокадан остался кабинете, наедине с главнокомандующим.

– Забодало! – Черняев с раздражением сорвал с себя украшенный орденами мундир и рухнул на диван в углу кабинета, прикрыв глаза. Полежав несколько минут безмолвно, начал жаловаться, да так, будто много раз говаривал с Фокаданом на эту тему:

– С детства ещё хотел взгромоздить задницу на какой-нибудь трон. Так… мельком. Знаешь, такие юношеские мечты, вроде кругосветного путешествия и открытия новых земель. Сражения с пиратами попутно, спасение принцесс, клады, охота на диких и непременно опасных животных…

– Когда в Европе троны освободились, знал бы ты, как я радовался! Мало ли примеров, когда на европейский трон садится задница не королевского происхождения? И ничего, те же Бернадоты[1610]… А вот когда трон замаячил поблизости, да мечты детства принялись воплощаться в реальность, вот тут я взвыл! Веришь ли, ничего общего с детскими представлениями о работе короля! Гадюшник…

– А теперь отойти нельзя, – понимающе протянул Фокадан. – примерно так же относящийся к ничуть не радостному для него лидерству в ИРА.

– Да! Отошёл бы с радостью, так теперь не выйдет, – Фельдмаршал заворочался на диване и встал, подойдя к бюро[1611], – будешь?

Пить не хотелось, но случай такой, что лучше не отказываться – психотерапия, мать её… Фельдмаршал налил стакан до краёв и жахнул выдержанный коньяк как водку, залпом.

– Теперь не отойдёшь, да… – Грустно сказал он, выдохнув по-простецки, – оставался бы герцогом и князем, повелителем игрушечных, вассальных России государств. Горя не знал бы! Знай, клепай за мзду малую дворян да приёмы устраивай театрализованные за счёт аристократов новоявленных. Мда… теперь хренушки, не развернуть махину. То есть можно, но тогда и мне не жить, да и на Балканах такое воцарится… Ситуация сложилась таким образом, что коли не стану свою жопу на тамошние троны пристраивать, так местные полезут. Ты без меня знаешь, какие меж здешними народами отношения. Да что народами! Деревни соседские порой враждуют так, что хуже башибузуков! Жалко народцы-то…

– Да и кто управление перехватит, большой вопрос, – задумчиво сказал Алекс, – ладно ещё, если Франция. А если нет? Англия там… Турция. Да и Франция тоже не радует, это пока мы союзники, а потом как повернёт. Наглая страна, между нами – амбиции куда как больше рта, всё не по чину заглотить норовят, да крикливы не в меру.

– Вот и я о том же, – мрачно сказал фельдмаршал, – так что работать мне королём до самой смерти, а потом и детям наследство оставить… взрывоопасное. Места здесь такие, что заговоры на заговоре будут… ан деться уже некуда. Напьёмся, брат?

– А… давай!

Пили по европейски – по чуть, но часто. Не став гонять денщика или адъютанта, Черняев вытащил из бюро завёрнутый в пергамент кусок сыра. Пьянка всё больше напоминала родные посиделки с пацанами в гаражах, разве что качество алкоголя и закуски повыше.

– Давай, – прожевав сыр, сказал Алекс, – что такого случилось, чтоб меня перехваливать прямо-таки необходимо? Борегар ладно… но ты? Хунта?

– Наступление, – фельдмаршал без лишних слов подошёл к