Читать книгу - "Фантастика 2025-46 - Маркус Кас"

с вами приключилось, молодой человек? — спросила, наконец, Ирина Андреевна, когда первая коробочка с эклерами на столе закончилась.

— Да вот, знаете ли, обычное дело — упал, очнулся — гипс! — сказал я, всплеснув руками. — То есть, очнулся в морге. А в памяти — сплошные черные дыры. Феликс Борисович говорит, что со временем это восстановится, но мне немного неуютно. Вдруг я забыл что-то действительно важное? Вот я и подумал, что если можно как-то ускорить процесс, то...

— Ну что ж, гипноз, конечно, не гарантирует стопроцентного результата, но попробовать можно, — Ирина Андреевна медленно кивнула. — Чудес не ждите. Гипнотерапия — это вовсе не волшебная палочка, которой можно одним взмахом все исцелить. Возможно, наш сеанс сегодня подтолкнет вашу память, и воспоминания вернутся, но скорее всего потребуется полный курс. А если имела место травма, то есть шанс, что некоторые воспоминания так и останутся для вас, как вы говорите, темным пятном.

— Да, я понимаю, — я сжал подлокотник кресла. Надеюсь, я сейчас не совершаю ошибку. И эти прекрасные люди с добрыми лицами, с которыми мы только что весело болтали, не вызовут бригаду крепких парней со смирительной рубашкой, пока я валяюсь в отключке. Хотя на самом деле я очень смутно себе представлял, что такое сеанс гипноза.

Тем временем, Феликс Борисович спешно убрал со стола остатки нашего чаепития, а сам столик отодвинул к стене.

— Садитесь поудобнее, Иван, — мягким голосом проговорила Ирина Андреевна. — Давайте выберем отправную точку, с которой мы с вами начнем. Лучше для начала не трогать сам момент получения травмы. Давайте сконцентрируемся на предшествующих событиях.

— Да, я понял, — я кивнул, откинулся на спинку кресла и постарался расслабиться. Да уж, ситуация. А если я вообще не помню ничего из прошлой жизни Ивана Мельникова, это вообще сработает? Хотя попытка не пытка. — Пусть это будет поезд. Я приехал в Новокиневск на поезде, но дорогу совершенно не помню.

— Хорошо, тогда закройте глаза и представьте, что вы едете в поезде, — сказала Ирина Андреевна. — Сконцентрируйтесь только на своих ощущениях. Почувствуйте покачивание вагона. Какие запахи вас окружают? Мысленно прикоснитесь к тому, на чем вы сидите...

«Чучух-чучух», — подумал я. И что, это вот так и работает? А что мне мешает отвечать всякую белиберду, которой на самом деле не было?

И тут как будто на несколько мгновений я и правда почувствовал, как меня покачивает, услышал эхо мерного стука колес. И ощутил ноздрями запах жареной курицы и вареных яиц.

— Курица, — сказал я. — Моя соседка ест жареную курицу.

Это было очень странное ощущение. Я не спал и не впадал в оцепенение или что-то подобное. Ирина Геннадьевна задавала мне наводящие вопросы, а в ответ на них приходили воспоминания. Нечеткие, совсем даже не похожие на кино за закрытыми глазами. А как будто короткие уколы в разные органы чувств. Так бывает, когда пытаешься вспомнить очень бурную попойку, а цельной картины не выходит. Только вспышки, как от стробоскопа.

Полупустой плацкартный вагон. Верхние полки нашего купе не заняты.

Нашего.

Я не один. Напротив меня сидит девушка и ест курицу. Она очень знакомо смеется. Вот только лица ее я не вижу. Только чувствую волны тепла, которые обдают меня каждый раз, когда я пытаюсь на нее посмотреть.

Звон ложечки в стакане. Подстаканник горячий.

«Будешь шоколадку? Осталась от вчерашнего банкета...»

Курица, опять этот запах курицы.

Девушка снова смеется. Шоколадка твердая, как камень, очень плохо ломается, крошится.

Сквозь помехи в радио пробивается песня.

«Я вспоминаю,

тебя вспоминаю.

Та радость шальная

Взошла как заря...»

Деревянный вкус остывшего чая на губах.

— Откройте глаза, Иван, — сказала Ирина Андреевна. — Думаю, для первого раза достаточно.

— Как, уже? — я чуть не застонал разочарованно. — Мы же только начали!

— Молодой человек, уже половина одиннадцатого, — раздался за моей спиной голос Феликса Борисовича. — Вы и так неплохо потрудились для первого раза! А сейчас давайте отпустим Ирину Андреевну домой и, если вы не против, конечно, обсудим наши с вами дела.

— Половина одиннадцатого? — я с удивлением посмотрел на резные деревянные часы. — Я думал, что прошло от силы полчаса...

— В гипнотическом состоянии не замечать как бежит время совершенно нормально, — патетически заверил меня Феликс Борисович. — Ирина Андреевна, давайте я вас провожу...

Женщина попрощалась, и они вышли из комнаты. А я снова откинулся на спинку кресла. Снова вспомнился этот всепроникающий запах курицы, в животе заурчало.

Чужие воспоминания толкались в моей голове, как... как резиновые кляксы. Протягивали упругие ложноножки во все стороны, толкались, пытаясь отыскать себе место...

Итак, я приехал в Новокиневск не один, а с какой-то девушкой. Судя по ощущениям, совсем даже не чужой. Может быть, конечно, я в нее в поезде влюбился, и пока мы ехали, успел на ней мысленно жениться, родить троих детей и построить дачу в пригороде. Но вроде нет. Или?..

— Феликс Борисович, — спросил я, как только психиатр вернулся в комнату. — А может быть так, что я под гипнозом просто навыдумывал чего-то себе? Выдал желаемое за действительное?

— Такое действительно случается, — размашисто кивнул Феликс. — Особенно если сеанс ведет неопытный специалист. Но Ирина — мастер своего дела, так что не думаю. Можете смело доверять тому, что к вам вернулось. Как я понимаю, это чуть меньше, чем вы рассчитывали?

— Сначала мне показалось, что да, — задумчиво проговорил я. — Но теперь понимаю, что Ирина Андреевна совершенно права. Боюсь, если бы воспоминаний оказалось больше, то меня просто затопило и смыло бы.

— Вот и славненько! — Феликс потер ручками и направился к глобусу-бару. — Ну что, по коньячку для вдохновения, и приступим к обсуждению плана публикаций?

— Э, нет! — я отрицательно покачал головой, поймав себя на том, что начинаю подражать заразительной театральности интонаций Феликса. — Мы или работаем, или пьем. Кстати, а не позновато? Я же не доберусь до дома...

— Это не беда, — успокоил меня Феликс. — Я уложу вас в гостевой спальне, а утром отвезу до вашего завода на машине.

Вечер, переходящий в ночь, получился хорош, без дураков. Я понял, что соскучился по настоящей вдумчивой работе, а задача, которую я же сам себе и поставил — повернуть психиатрию лицом к народу — оказалась довольно интересной. Даже по стартовым прикидкам