Читать книгу - "Фантастика 2025-27. Компиляция. Книги 1-25 - Андрей Соболев"

территорий между Россией, Пруссией и Австрией; восстановление Пруссии в размерах 1806 года, с возвратом ей Данцига и его окрестностей; роспуск Рейнского союза и восстановление независимости германских княжеств, в том числе Гамбурга и Любека. Франция должна уйти из Нидерландов (требование англичан), но сохраняла в своем составе части Германии, Италии и Швейцарии. Царское предложение, однако квартет Бонапартов его отверг. Ведь Луи Бонапарт терял королевство Нидерланды, а Жером – Вестфалию. Никак нельзя! Единственное, что Бонапарты сделали умного, так это назначили Даву главнокомандующим французской армией. Выбора, впрочем, не имелось – маршал был чрезвычайно популярен в Париже. То, что он сохранил остатки Великой армии, да еще укрепил ее ряды, оценили по достоинству. Даву даже предлагали ввести в Регентский совет, но тут Бонапарты встали стеной – делиться властью они не собирались. Назревала кровопролитная война, что меня огорчило чрезвычайно. Я-то думал, что смерть Наполеона приведет к скорому миру. А вот фиг вам! Произошло, к слову, еще одно изменение в истории. Кутузов попросился в отставку и получил ее. В моем времени царь ему этого не позволил. Как только светлейший заводил речь об удалении на покой, император российский начинал обнимать и целовать фельдмаршала. Михаил Илларионович растроганно пускал слезу и сдавался. Не то чтобы Александр проникся любовью к Кутузову – просто понимал, что одно его имя вдохновляет войска. Когда в апреле 1813 года светлейший умер, об этом долго не объявляли в армии – боялись, что дух ее упадет. Это, кстати, и произошло. В этот раз у Александра имелся Багратион, не менее любимый и популярный в армии, а после победы под Красным занявший в глазах многих место рядом с Кутузовым. Петра Ивановича назначили главнокомандующим, но фактически им стал Александр – в этот раз он решил не оставлять армию. Не завидую я Багратиону.

Царь встретил меня прохладно.

– Вы не слишком спешили, граф! – сказал, выслушав мой доклад о прибытии. – А ведь я, помнится, просил не задерживаться.

– Виноват, ваше императорское величество, – поклонился я. – Но у меня есть смягчающее обстоятельство.

– Какое? – поднял бровь Александр.

– Женился.

– Вот как? – хмыкнул он. – А почему не спросили дозволения у меня? Офицер Свиты обязан.

– Простите, ваше императорское величество, – Я принял покаянный вид. – Не подумал. Офицеры моего полка ранее одобрили сей брак. Избранница – дочь покойного графа и генерал-лейтенанта артиллерии в отставке Юрия Никитича Хренина.

– Ладно, – кивнул он, – но вы все же поспешили, граф. Мы нашли бы вам лучшую партию.

Ага, Орлова подсуетилась.

– Приступайте к службе, – продолжил Александр. – Сегодня состоится совет близких к трону лиц, будем обсуждать ситуацию в Европе. Мне интересно мнение человека, хорошо знающего французскую армию изнутри. Извольте присутствовать.

– Слушаюсь, ваше императорское величество, – поклонился я.

На постой меня определили в императорском дворце – не в самом, конечно, а в одном из его зданий, выделив небольшую комнату. Из чего я сделал вывод: у Александра на меня виды – хочет иметь под рукой. Ну, да, вдруг очередной Болохов вздумает штыком пырнуть? Руцкий прикроет. Смех и грех. Столоваться, как тут говорят, мне определили с дворцовой кухни, что порадовало Пахома. И забот меньше, и вкусные куски со стола его высокоблагородия перепадут. Деньги опять-таки целее будут. Пахом, как и прежде, заведовал моей кассой, и каждая сэкономленная копейка воспринималась им как личный доход. Я тоже радовался. Проезжая улицами Варшавы, не раз ловил на себе ненавидящие взгляды. Милорадович занял Польшу стремительно и практически без боев, но поляки не смирились. Они и дальше не успокоятся. Так что ну нах квартировать у какой-нибудь шляхтянки и есть в их ресторанах. Плеснут в суп крысиного яду – и прощай, граф!

Отдохнуть с дороги мне не дали. Лакей принес обед, я едва успел перекусить, как явился посыльный от царя – совещание. У Александра явно подгорало. Меня ввели в небольшой зал, где от золотого шитья на мундирах зарябило в глазах. Блин, сплошь генералы! Поздоровавшись, я скромно отошел в уголок, откуда принялся рассматривать присутствующих. Узнал Багратиона, Милорадовича и Раевского, затем разглядел Аракчеева. Остальные незнакомы. А, нет, вон Толь о чем-то беседует с Багратионом. Среди военных мундиров выделялся один гость в статском платье – худощавый, с длинным носом, рожа явно нерусская. Кто это может быть? Нессельроде? Будущий бессменный министр иностранных дел на долгих тридцать лет? Александр в это время как раз приблизил его к себе в качестве советника по международным делам. Точно он, больше некому. Повезло мне влезть в этот компот!

На мое появление присутствующие не обратили внимания – подумаешь, какой-то майор. Только Толь, закончив говорить с Багратионом, подошел и дружески пожал руку.

– Вы здесь по приглашению государя? – спросил вполголоса.

– Так точно, ваше превосходительство! – вытянулся я.

– Без чинов, Платон Сергеевич, – улыбнулся он. – Добро пожаловать в наш клоб[614] советников. Который раз заседаем, но все не можем выработать нужное решение. Может, вы чего умного подскажете. Здесь…

Он не договорил – в зал вошел царь.

– Присаживайтесь, господа, – сказал, подходя к креслу. – Продолжим наше совещание.

Он сел, вслед ему стали занимать места в креслах остальные. Я примостился позади всех.

– Итак, – объявил Александр, – нам предстоит выработать способы продолжения войны. Вы знаете, что французская армия сосредоточилась на левом берегу Эльбы, удерживая переправы. Ее численность по донесениям лазутчиков составляет не менее ста тысяч человек при трехстах орудиях. Из Франции постоянно подходят подкрепления. К началу кампании силы неприятеля значительно возрастут. А наши, князь? – он посмотрел на Багратиона.

– В настоящее время в армии около восьмидесяти тысяч штыков и сабель, три сотни орудий, – доложил вскочивший Петр Иванович.

– Сидите, князь, – махнул рукой царь. – У нас приватное совещание. Как скоро сможем нарастить силы?

– Полагаю к лету, – неуверенно ответил Багратион.

– Алексей Андреевич? – Александр посмотрел на Аракчеева.

– Князь прав, – подтвердил военный министр. – Раньше лета никак. По всем рекрутским депо разосланы приказы, там формируют маршевые колонны. Но пока дойдут, особенно, издалека… Не сегодня-завтра дороги развезет – весна на дворе.

– Сколько сможем выставить к лету?

– От ста пятидесяти до двухсот тысяч, – ответил Аракчеев. – Неизвестно сколько рекрутов отстанет дорогой, сколькие из них заболеют.

– То есть мы в лучшем случае сравняемся с французами, – грустно заключил царь.

– Побьем их, ваше императорское величество! – заверил Багратион.

– Не сомневаюсь в вашем воинском даровании, Петр Иванович, – вздохнул царь. – Как и в храбрости русских солдат и офицеров. Но я должен быть уверен в победе. На нас смотрит Европа.

– А что пруссаки? – спросил Аракчеев. – Собираются выставлять армию?

– Требуют отдать им герцогство Варшавское, – скривился царь. – Им мало Данцига