Читать книгу - "Пробуждение Посейдона - Аластер Рейнольдс"

class="p1">- Как вы думаете, мы когда-нибудь научимся ладить?

- С каждой смертью становится все труднее. - Она выжала губку, увлажняя область вокруг незрячего, заклеенного пластырем глаза Садалмелика. - Все наши преступления против них были бессмысленными, но в этом есть особый идиотизм. Ваш врач, должно быть, спланировал это еще до того, как вы покинули Крусибл.

- Вероятно, он так и сделал, - сказала Гома, думая о взрывных устройствах, контрабандой провезенных на борт "Травертина". - Думаю, он хотел подобраться достаточно близко к танторам, чтобы причинить им вред, уничтожив корабль - буквально взорвав его у них перед носом. Очевидно, самоубийство, если только он не планировал поместить эти заряды на борт спускаемого аппарата. Это не удалось - Мпоси устранил угрозу, - поэтому он вернулся к вирусу. Но даже это было непросто, поскольку он не знал, что большинство танторов все еще находились на борту "Занзибара".

- Он даже не знал о здешних шестерых, пока не приземлился.

- Это правда. Но если бы они были где-нибудь, то велика была вероятность, что они были бы рядом с вами. К счастью, он ошибался.

- Не то чтобы это принесло Садалмелику какую-то пользу. - Помолчав, она добавила: - Что вселяет в кого-то столько ненависти, Гома?

- Не совсем ненависть - я имею в виду, как он мог ненавидеть то, чего никогда не знал? Я подозреваю, что это скорее страх.

- Страх разделить вселенную с другим мыслящим видом?

- Страх, что танторы всегда будут чем-то... неправильным, я полагаю - ошибкой, рожденной из ошибки.

- Гребаная глупость. Есть ли хоть какая-нибудь часть этой вселенной, которая не возникла как ошибка?

- Не у всех ваша точка зрения. И прямо сейчас я хотела бы, чтобы это сделали как можно больше нас.

- Садалмелик никогда не знал "Занзибара" - только этот мир, эти замкнутые пространства, эти воздушные шлюзы и скафандры. Я за компанию. Я - его единственный живой пример человеческого существа. И все же, когда мы разговаривали, мне приходилось напоминать себе, что он никогда не бывал в тех местах, никогда не знал, как они пахнут, как они звучат. Вот на что похоже воспоминание, Гома - это больше, чем воспоминания, передаваемые из поколения в поколение истории, устная история. Они это чувствуют. Это глубоко внутри них - кровавый мост между настоящим и прошлым. Он вспоминал Землю. Он говорил об этом не как о чем-то, о чем ему рассказывали, а как о мире, который он знал до мозга костей. Как будто он тосковал по голубому небу, яркому солнечному свету, обещанию долгих дождей. Жизнь как у слона - простая, как дыхание, тяжелая, как смерть, радость и печаль от того, что ты жив. Для них никогда ничего не было легко. Но и ничто никогда не было таким сильным. Они родились, зная, что они цари творения. Они приняли самое худшее, что мог обрушить на них мир, включая человечество.

- Вы были не таким уж плохим товарищем, - сказала Гома.

- Я старалась быть для них всем, чем могла.

- И вам это удалось. Если есть долги, которые нужно погасить, с вашими делами покончено. Кем бы вы ни были, чем бы вы ни были, вы достигли одной человеческой вещи - вы были добры к танторам.

Юнис дотронулась до хобота Садалмелика, теперь уже совсем холодного и неподвижного. - Он умирает.

- Знаю.

- Я никогда не говорю о смерти в их присутствии. Дело не в том, что они не понимают или нуждаются в защите от правды. Они все прекрасно понимают. Они просто находят наш взгляд на это несколько упрощенным - даже ограниченным. Ты ведь не будешь говорить о смерти, правда?

- Обещаю, - сказала Гома.

Элдасич пришла в себя; Ахернару стало хуже. На четвертый день он впал в кому. На пятый, как и Садалмелик до него, он умер. Оказалось, что они были братьями, рожденными от матери, которая жила с Юнис в первые годы ее изгнания.

Смерти были мучительными, но к тому времени, когда Ахернар скончался, стало ясно, что оставшиеся четверо танторов теперь вне опасности. Спускаемый аппарат совершил рейс на "Травертин" и обратно, доставив лучшие лекарства из хорошо оборудованных помещений на орбите. Они вводились как людям, так и танторам, и после некоторой корректировки относительных доз вирус отступил. Он был изучен, понят, его уязвимые места точно определены. Это было умно и сконструировано так, чтобы причинять танторам гораздо больший вред, чем людям, но оно не было безошибочным. Сейчас они были далеко от Крусибла, но их правительство снабдило корабль лучшими инструментами, которые были под рукой, и, в отличие от доктора Нхамеджо, они не были обязаны работать в тайне.

Ру, который сейчас также выздоравливал от инфекции, был освобожден из карантина. Этот опыт был мучительным, и Гоме было ясно, что потребуется нечто большее, чем ее заверения, чтобы восстановить доверие к Юнис.

- Я увидел это в ее глазах, - сказал Ру. - Неприкрытую ненависть. И почувствовал ее силу. Может, сейчас от нее и остались кожа да кости, но она все еще машина. Она была всего в шаге от того, чтобы убить меня.

- Она человек.

- И это должно меня успокоить?

- Она сожалеет о том, что сделала с тобой. Это было сгоряча - ты же видел, как много для нее значат танторы. Она знала, что кто-то пытался причинить им вред, и ты был ближайшим подозреваемым.

- Я больше никогда не хочу находиться рядом с ней. Нет, я уточню это - близ той штуки, по форме напоминающей твоего предка.

Гоме было больно, но она едва ли могла винить Ру.

- Ты ей нравишься.

- Ты хочешь сказать, что она говорит все, что ей нужно, чтобы удержать тебя на своей стороне?

Гома не думала об этом в таких терминах, но теперь, когда Ру вложил эту идею в ее голову, она утвердилась с отвратительным упорством. Возможно, это было правдой. Но потом она вспомнила нежность Юнис к умирающему Садалмелику, искреннее и трогательное сопереживание, которое она проявила. Да, она плохо обращалась с Ру. Но это было по-человечески - ошибаться, и по-человечески потом испытывать угрызения совести.

В любом случае, Ру придется согласиться делить корабль с Юнис, хочет она того или нет. Они скоро улетали. Сложные приготовления уже были в разгаре.

Оставшиеся танторы не могли отправиться с ними - на борту "Травертина" просто не