Читать книгу - "Фантастика 2026-46 - Галина Дмитриевна Гончарова"

о проблемах со взрывателями, – задумчиво сказал Черняев, остановившись у стола с чертежами, заложив руки за спину, – тут же их два должно быть. Вышибной заряд, да колпачок на кончике снаряда, так? Подобрать нужные капсюли и составы взрывчатки несложно, но времени потребует не один месяц.

– Металл на снаряды ещё, – в тон продолжил Алекс, – вижу сталистый чугун, но рецептуру нужно подобрать. Дальше, думаю, не один десяток проблем и проблемок вылезет.

– Эге ж, – Бакланов подёргал седой ус, – технологичность, чтоб её. Пока мы налаживать будем, схема к англичанам уйти может. Так стоит ли налаживать сейчас, во время войны? А то пока наладим, англичане их тысячами наклепают, да нам же на головы эти мины и полетят.

– Ты правильно понял, Яков Петрович, – кивнул Фокадан, – на будущее миномёт точно пригодится, хотя бы как дополнение к горной артиллерии. А вот стоит ли тратить средства и отвлекать на проект ценных специалистов во время войны, неизвестно. В общем, принёс я вам интересную задачку, господа, сам не справился с решением оной.

– Да уж, задачка и правда не из лёгких, – Бакланов снова дёрнул себя за ус, – и англичан со всякими шведами усиливать не хочется, и самим возможность не упустить. Чёрт! Вот же гадостная ситуация!

Фокадан молча развёл руками.

* * *

– Бог нас покарал, – снова завела своё Дагмара Датская[1535], с отчётливым оттенком истерии в красивых глазах. После гибели мужа рассудок её слегка помутился, а когда от пневмонии умер Ники[1536], религиозность датской принцессы стала откровенно нездоровой.

Младшие Александр и Георгий воспитывались ныне почти без материнского участия, оставшись на нянек. Мать если и подходила к ним, то только для того, чтобы порыдать вместе над погибшим мужем и отцом, да помолиться. Дети в итоге стали бояться мать, встречая её приближение дружным плачем.

Некогда красивая и рассудительная женщина стала истеричной тенью самой себя, рассуждая о конце Дома и собственной печальной участи. Грустное зрелище…

Прочие Романовы, собранные в Царском Селе и фактически находящиеся под домашним арестом, чудили по своему. Организовав несколько неудачных заговоров по своему освобождению и убедившись в неподкупности стражи, мужчины начали пить. Благо, алкоголем снабжали из невозбранно.

Мария Александровна[1537] с непонятным удовлетворением вещала на тему Французской Революции, фантазируя на тему собственной казни и судьбы прочих членов Дома Романовых.

Столь нездоровая атмосфера подогревалась искусственно. Умелый вброс какой-либо информации, злорадная ухмылка на лице стражника, поданное холодным блюдо… Мелочи, но мелочи важные и понятные каждому представителю Света.

Романовым давали понять, что не испытывают к ним уважения, что не пустят назад на трон ни при каких обстоятельствах. И время от времени, подведя очередного представителя Дома до нервного срыва, демонстрировали непосвящённой общественности.

Игра нехитрая, но очень эффективная, ныне вся Россия свято уверена, что Романовы все до единого изрядно скорбны на голову. Отсюда следовал и в общем-то логичный вывод, что потому-то царедворцы и забрали такую власть. Всё-то они знали и шантажируя потихонечку душевным нездоровьем, отнимали власть шаг за шагом, выбивая себе всё новые привилегии и возможности для обогащения.

Людям разумным предлагалась версия не столь лубочная, но ничуть не противоречащая. Собственно, версий несколько, и все они исключали возвращение Романовых во власть.

С кликой придворных сложней, но в большинстве своём они замарались участием в Революционном Движении самого начала. Для большинства придворных это всего лишь очередной заговор из многих, уважающиеся себя царедворцы не могли пройти мимо. Пусть даже формально.

Другие, не участвуя в заговорах, привычно отстранились от решения проблем, надеясь отсидеться по давней привычке[1538]. Одни решили отсидеться в поместьях, другие при царской семье. Суть одна – придворные не хотели отвечать, надеясь в очередной раз получить преференции, пользуясь связями при дворе и козыряя древностью рода.

Не в этот раз. Валуев и прочие члены хунты оказались готовы и как только царедворцы привычно самоустранились от работы, их быстро устранили от власти. Несколько десятков царедворцев коротали ныне время с Романовыми, мало чем отличаясь от представителей Дома унылым настроем и склонностью к алкоголизму.

Пьянство и короткие интрижки едва ли не виду у всего общества, сменялись короткими периодами покаяниями и истеричного благочестия.

– Бог, он всё видит! – Экзальтированно выкрикнула Дагмара, высунувшись зачем-то в окно и потрясая томиком Евангелия.

Почти тут же прогремел взрыв и несостоявшаяся императрица исчезла в огненном смерче. В смерче исчезли и остальные члены Дома Романовых, которых (совершенно случайно!) собрали в этот день в правом флигеле Александровского дворца.

Полковник Истомин, сняв фуражку, перекрестился, не обращая внимания на хлопья пепла, падающие на плечи и лысую, моментально взмокшую голову. Вину свою он осознавал, но пошёл на такое деяние вполне осознанно, пусть и по приказу. Боевой офицер ни за что не стал бы раскачивать судно, но если оное попало в шторм, а капитан выказывает некомпетентность, то если следует сменить, пусть даже и силой оружия.

Мятеж, предательство… как угодно называйте. Пока капитан выполняет свою работу, он Первый после Бога. Пока… В голове у Истомина билась единственная мысль:

– Тройной… три взрыва, почти слившиеся в один… кто ещё!?

Глава 36

Представленная техника и вооружение настолько впечатлили хунту, что Фокадан получил самые широкие полномочия, но неформально. Числился попаданец ныне частным предпринимателем, всего-то сотрудничавшим с армией. Официальным главой Технического Комитета стал генерал Беляев, грамотный инженер, перескочивший после начала Революции через звание. Неофициально же Беляеву велели прислушиваться с Фокадану и верить ему, как самому себе.

– Сам понимать должен, брат, – чуточку фамильярно повествовал подвыпивший Черняев на банкете по завершению испытаний, – к иноземцам на Руси ныне подозрительно относятся.

– Сам-то! – Засмеялся такой же нетрезвый попаданец, – мать у тебя кто?

– Француженка, – согласно кивнул фельдмаршал под смешки Бакланова, – вот потому я должен быть выше подозрений – стать более русским, чем самые что ни на есть русские.

– Эк завернул, – хмыкнул Яков Петрович, – но прав, чего уж там. Черед годик-другой эта ерундистика с национализмом должна поутихнуть малость, а пока ничего поделать не можем. Одни только еврейские погромы чего стоят.

– Не скажи, Яков Петрович, – поднял палец генерал Агранов, взлетевший в высокие чины уже после Революции (за столом таких добрая половина), – с евреями не всё так однозначно! Гоняют кого? Спекулянтов да ворьё! Ремесленников я защищаю и защищать приказывал. Беда в том, что у них сапожник, к примеру, может ещё и какими-то гешефтами незаконными заниматься. Вроде чистый сапожник, ан глянешь – ещё и скупкой краденого промышляет, иль водку гонит на продажу. Скажешь, не так, Иван